Читаем Зима отчаяния полностью

– Будет сделано, ваше высокоблагородие, – изумленно отозвался парень, – в сыскном управлении Сабурованазывали Англичанином:

– Потому что я ко всем обращаюсь на «вы», – Максим Михайлович достал лупу, – но иначе не получается.

Вернувшись в Россию подростком, он так и не перешел на свойское «ты», принятое среди его коллег. Следы начинались у массивной стальной двери.

– Заперто, – Сабуров подергал ручку, – это черный ход в контору. Ключи, наверняка, у покойника.

До приезда врача он не хотел обыскивать тело и даже страгивать его с места. Вглядевшись в оплывший в грязи след штиблет, Сабуров вытянул из кармана пальто складную линейку:

– Можно и не измерять, – понял он, – спутник Катасонова тоже был высокого роста, ему вровень. Размер обуви почти такой, как у Федора Евграфовича.

Спутник мог и не быть убийцей, но чутье еще никогда не подводило Сабурова. Осторожно ступая, он обошел труп. Федор Евграфович раскинулся на грязном снегу. Бороду покойника испачкала кровь:

– Это изо рта натекло, – Сабуров надел перчатки истрепанной замши, – надо взглянуть, может быть, остался пепел или окурок, – сначала следователь не обратил внимания на мокрый клочок бумаги рядом с русой головой покойника:

– Обрывок газеты из нужника, – Сабуров присмотрелся, – хотя, кажется, там что- то написано…

Клочок затрепетал на ветру. Каллиграфические буквы сообщали: «Номер первый».

Золотистый чай полился в серебряный подстаканник. Чайник в кабинет начальника сыскного отдела принесли вместе с тощей канцелярской папкой серого картона.

– В жизни купца первой гильдии Катасонова ничего интересного не происходило, – сообщил Путилин, просматривая бумаги, – долгов у него с гулькин нос, оборотный капитал большой, в пьянстве или игре в карты он тоже не замечен.

Жадно проглотив дымящийся чай, Сабуров от души чихнул. Он вернулся на Офицерскую недавно, выстояв три часа в стылом полицейском морге Литовского замка. Двадцативосьмилетний покойник оказался здоров, как бык.

– Если не считать его телосложения, – заметил врач, – он богатырского роста, но весит почти девять пудов, – доктор покрутил головой, – хорошо, что у нас чугунные столы, – Сабуров не любил вскрытия, однако ему надо было внимательно осмотреть одежду покойника.

Кроме ключей от конторы, в карманах Федора Евграфовича не нашлось ровным образом ничего занимательного.

– Более того, – сказал Сабуров начальнику, – Катасонов даже не надел пальто. Он, как говорится, всего лишь вышел до ветра, – Путилин почесал в бороде.

– Со Штиблетами, – так они стали называть неизвестного спутника купца,– говоришь, они сначала сидели в кабинете Катасонова- в девять утра Максим Михайлович в сопровождении полицейскихпоявился у парадного входа в контору на Предтеченской улице.

– Я был первым, – сообщил он Путилину, – служащие Катасонова не отличаются пунктуальностью… – начальник усмехнулся: «Англичанин». Сабуров поправил пенсне в стальной оправе. Перевалив на четвертый десяток, он по семейной традции стал нуждаться в очках.

– Но их медлительность оказалась нам на руку, – добавил Сабуров, – я без помех осмотрел кабинет Федора Евграфовича, – комнату обставили тяжеловесной дореформенной мебелью.

Катасонов, правда, пользовался новейшим сейфом знакомой Сабурову британской работы. Патентованный сейф от компании Chubb вскрывать не пришлось. Отправив полицейского на Офицерскую, Сабуров получил судейское постановление об обыске конторы. Ключи от сейфа лежали в ящике стола покойного.

– Там только деловые бумаги, – Максим Михайлович налил себе еще чаю, – а что касается Штиблет, то он явно побывал в кабинете, – покойниквстретился с убийцей вечером:

– Служащие расходятся по домам в шесть, – задумался Сабуров, – Катасонов сам открыл ему дверь.

В резной малахитовой пепельнице следователь отыскал несколько окурков. Федор Евграфович, принадлежавший к общине поморского согласия, видимо, не обращал внимания на запреты старообрядцев. Катасонов выкурил дорогую сигару.

– Разговаривали они часа два, – Сабуров все аккуратно занес в свою книжечку, – а Штиблеты курил пахитоски, – Максим Михайлович тоже предпочитал испанский товар. Он поднял голову от стакана с чаем.

– Пахитоски обычные, – сообщил Сабуров, – такие продаются у меня на углу в мелочной лавочке, а окурок покойника я проверил, – в табачном магазине Богданова на Невском подтвердили, что каждый месяц Катасонов заказывал у них ящик сигар. Путилин вытряхнул из чайника последние капли.

– Надо проверить уволившихся из конторы Катасонова за последний год, – велел начальник, – вдруг у кого- то из них…– в дверь поскреблись, робкий голос сказал:

– Ваше высокопревосходительство, прислали из Санкт- Петербурской части,– начальник распахнул дверь: «Что там?». Полицейский, покраснев, выпалил:

– На Выборской стороне нашли труп. Кажется, это номер второй, ваше высокопревосходительство.

Багровое солнце заваливалось за крыши завода Розенкранца. С набережной Невы доносился скрип колес. Из распахнутых ворот тянулся бесконечный обоз, нагруженный трубами.