Читаем Зигмунд Фрейд полностью

Встав с утра пораньше, Дэвид тихо, чтобы не разбудить Рейчел, вышел из спальни в гостиную номера и подошел к окну. Из окна одного из верхних этажей, на котором находился их номер, Гонконг был как на ладони. Игрушечные люди внизу спешили по делам, игрушечные машины нескончаемым потоком неслись по автомагистралям. Вечно в движении, город, который никогда не спит. Дэвид окинул взглядом небоскребы, словно скалистые зубья, грызущие высь, и, отойдя от окна, сел за рабочий стол. Он открыл лаптоп и еще раз пересмотрел слайды своего выступления. Не найдя ничего, что нужно было бы поправить, он кликнул на иконку браузера.

– Почему ты так рано? – потягиваясь, появилась в комнате Рейчел. Подойдя к мужу, она нежно обняла его сзади и умиротворенно посмотрела на экран компьютера.

– Это ты на фотографии?! Когда ты ее сделал?! – протянула она руку к монитору, изумленно разглядывая старинную или сделанную под старину фотографию, запечатлевшую «ее мужа» в военной форме, с пилоткой на голове и орденом на груди.

– Это Жан Мартин Фрейд, – вздохнул Дэвид. – Старший сын Зигмунда.

– Хм. Если бы ты отпустил усы, то я бы вас не различила, – с улыбкой подметила Рейчел.

– Н-да… – погрустнел Дэвид.

– Ты в порядке? – понимая, что он сейчас чувствует, спросила она его.

– Да. Да, я в порядке! – будто уговаривая себя, решительно ответил он и, развернувшись к жене, усадил ее на колени. – Ты знаешь…, я тут подумал…, может, нам стоит уехать из Лондона?

– Переехать? – она удивленно изогнула бровь, но, недолго поразмыслив, согласилась с предложением мужа: – Интересная идея… А куда?

– Не знаю пока… – засомневался Дэвид. – Может, сюда, в Гонконг, или там… в Сингапур, – озвучил он спонтанное решение.

– Сингапур?… Звучит заманчиво… Да и детям здесь тоже будет легко устроиться, – поддержала его Рейчел.

– Тогда обговорим это за ужином! – вдохновился идеей Дэвид и поцеловал жену.

– Ты сегодня поздно будешь? – спросила она.

– Не думаю… Наша сессия закончится в полдень. После нее, наверно, сразу и освобожусь, – ответил Дэвид и, вставая, уперся ладонями на подлокотники кресла. – Ну что ж, пожалуй, начну собираться на конференцию.

– Ты не пойдешь с нами на завтрак? – забеспокоилась Рейчел.

– Позавтракаю в конгресс-центре, – принял решение он и рассудительно добавил: – Лучше потом с вами пообедаю!

– Хорошо! – обрадовалась Рейчел.

– Кстати, какие у вас планы? – поинтересовался он.

– Хочу с ребятами съездить на пляж, – неуверенно пожала плечами жена.

– Да… Замечательный план! – одобрил Дэвид.

– Тебе плавки захватить? – засмеялась Рейчел.

– Захвати! Или, пожалуй, я их сразу одену, – пошутил он и снова ее поцеловал.

Быстро собравшись, он спустился вниз и, сев в заказанное для него такси, назвал пункт назначения.

– Expo Drive. Конгресс-центр!

Прибыв на место, Дэвид зарегистрировался на конференцию, получил лекторский бейдж, передал файл своего выступления молодому парню из технической поддержки и направился в сторону главного зала.

– О, Дэвид! – на пути ему встретился старый знакомый, Брайан, проходивший как-то вместе с ним общий мастер-класс по поведенческой психотерапии.

– Рад тебя видеть! Как жизнь, дружище? Ты все там же, в Лондоне? – щегольски побрякивая дорогими часами на запястье, приятельски похлопал он Дэвида по плечу.

– Да… Пока там… – уныло подтвердил Дэвид.

– Перебирайся в LA! Скоро уже семь лет, как я там! Ты же знаешь, золотое дно! – вполголоса доверительно поделился Брайан.

Дэвид улыбнулся и задумчиво покачал головой.

– Я посмотрел в программе, у тебя сегодня лекция! – перескочил на другую тему Брайан. – Обязательно приду тебя послушать! Только вот разберусь с предоплатой за экскурсию по городу, а то они, оказывается, не могут ее найти! – пожаловался он и заторопился к регистрационным столам.

Дэвид двинулся дальше и, слившись с толпой, просочился внутрь зала, до отказа наполненного участниками международного конгресса по когнитивной психотерапии. У первого ряда, забронированного для лекторов и организаторов конференции, Дэвида радостно встретил модератор утренней сессии, приветственно обнявшись с ним и представив другим докладчикам. Кратко обменявшись с коллегами дружественными репликами, Дэвид занял свое место и попытался сконцентрироваться на вводном слове модератора, потом на первом докладе, но воспоминания, щемящие сердце, уносили его далеко от темы доклада. Он точно забылся грустным сном и очнулся, лишь когда услышал свое имя.

– Доктор Дэвид Поллак. Прошу вас! – модератор представил его аудитории, плавным жестом указывая на трибуну Дэвид бодро поднялся на сцену, бросил беглый взгляд на первый слайд своей презентации и поправил микрофон.

– Уважаемый модератор, дорогие коллеги, друзья, дамы и господа! – не забыв никого упомянуть, пламенно начал он свою речь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное