Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Что и требовалось доказать! – многозначительно проронил он, обернувшись к Зигмунду.

Не обращая внимания на его умозаключения, Филипп вспомнил кое-что еще из своего сна и обратился к старику:

– А еще ты сказал, что тебе обязательно нужно попасть в твой город!

– В мой город? – потрясенно переспросил Зигмунд.

– Да! Но я забыл его название, – виновато затих Филипп.

– Может быть, Вена? – подсказал Зигмунд.

– Точно, Вена! – обрадовался мальчишка.

– А зачем?

– Я не знаю… Ты не успел мне рассказать… Я проснулся… – снова расстроился мальчишка.

– Филипп! Кушать! – через холл прокричала ему молодая статная женщина, появившаяся из соседнего зала.

Мальчишка беспрекословно отреагировал на зов матери и, ни с кем не попрощавшись, побежал к ней.

– Скажите…, могу я попросить вас об одной услуге?.. Я понимаю, что она может прозвучать дико… – Зигмунд поднял на Дэвида взгляд, полный надежды.

– Да… – смутился тот и, догадавшись, что сейчас на уме старика, с досадой простонал: – Зигмунд…, ну нельзя же верить всему, что выдумывают дети! Нет, я не к тому, что хотел бы вам отказать! – заволновался он, боясь показаться слишком категоричным. – Если вы так хотите, то я могу подумать, как это организовать… В случае действительной необходимости! – уточнил он. – Но здесь, по-моему, все очевидно… Глупые детские фантазии…

Дэвид с сожалением взглянул на старика, но тот лишь покачал головой.

– Нет… Я чувствую, что за этим что-то кроется… Тогда я смог растолковать мой сон про мать… Но его сон… В нем есть что-то особенное… Возможно, если я вернусь в Вену, то пойму смысл всего происходящего… – с надеждой произнес Зигмунд. – Мне это очень важно… Понять…

Дэвид застыл, прочитав в глазах Зигмунда боль. Внезапно он понял, что есть только один вариант, и он не имеет права поступить по-другому.

– Прошу в столовую!

Внезапно прозвучавший голос Кэтрин заставил его вздрогнуть. Подойдя к гостям, она с любезной улыбкой посмотрела на них.

– Да, хорошо, спасибо! – поблагодарил ее Дэвид. – Мы сейчас поедем, то есть прийдем! – оговорился он и пристально посмотрел на старика. – Мы поедем туда, Зигмунд! – пообещал он.

Влечение к смерти

– Почему мы не могли полететь самолетом? – скорчив недовольную рожицу, проныла Ребекка, с опаской поглядывая на огромный свод вокзала Сент-Панкрас.

– Потому что Зигмунд боится летать, – лаконично озвучил Дэвид самую вескую причину, по которой выбор транспорта пал на поезд.

– И если честно, то я тоже не очень-то люблю самолеты, а поездом мы давно не ездили. Так что будет интересно! – вынужденно признавшись в своей фобии, подбодрил он себя и остальных.

– А поезд идет до Вены? – встрял в разговор Арон, поправляя соскользнувшую с плеча лямку рюкзака.

– Вообще-то нет… – осунулся Дэвид, предвкушая все свои мучения и лишения в дорожной тряске. – Сначала мы доедем до Парижа…

– Да! – закричала Ребекка. – В Диснейленд!

– Не в этот раз, милая, – огорчил ее отец.

– Ну так всегда! – обиженно надулась она.

– Хотя, возможно, на обратном пути, если мы не поменяем маршрут, то остановимся в Париже и, так и быть, сходим в Диснейленд! – дипломатично обнадежил дочь Дэвид, заранее устраняя ненужный перед долгой дорогой скандал.

– Ты обещал! – тыкнула в него пальчиком Ребекка.

– Окей! – покорно кивнул тот.

– Сначала доедем до Парижа, а потом? – спросил Арон, побуждая отца не отвлекаться от главного вопроса.

– Сначала до Парижа, потом пересядем на поезд в Мюнхен, там пересядем еще на один поезд и через Зальцбург и Линц доберемся до Вены… – совсем грустно сказал Дэвид и решил немного попугать детей: – Надеюсь, за неделю доедем…

– Шучу! Завтра будем уже на месте! – решил он не наводить панику и посмотрел часы. – Времени у нас еще предостаточно… – пробубнил он себе под нос и с оживлением в голосе обратился ко взрослым: – Какие у кого планы?

– Зайду в магазин купить что-нибудь в дорогу, – ответила Рейчел.

– Если вы не против, то я подожду вас здесь, – не горя желанием ходить по магазинам, Зигмунд устало посмотрел на скамейку.

– Хорошо… Вы в магазин, – Дэвид взглядом проводил жену с детьми. – Вы на скамейку, – отправил он старика. – Тогда я – к машине, разберусь с нашими чемоданами! – и заторопился на выход с вокзала.

Зигмунд подошел к скамейке и присел на свободное место с краю, рядом с молодым парнем, который своим необычным видом невольно привлек к себе его внимание. Одет он был в военную форму В ногах, обутых в тяжелые, кожаные боты, валялся плотно набитый мешок. Нахмурив брови и подергивая уголком рта, парень сосредоточенно играл в телефоне в какую-то, как сумел подсмотреть Зигмунд, военного характера игрушку.

– Интересная игра? – спросил Зигмунд, следя, как ловко скользя пальцами, молодой человек ведет беспощадный бой.

– Угу, – не отрываясь от боевых действий, проронил тот.

– А в чем, извините за любопытство, смысл игры? – поинтересовался Зигмунд, не стесняясь показаться назойливым.

– Ну как… Нужно бить врага… Захватывать его в плен… Уворачиваться, чтобы самому не быть убитым… – вежливо разъяснил парень, затеяв очередную перестрелку.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное