Способ этот, как выяснилось уже через полчаса, заключался в том, чтобы заходить во все питейные заведения по пути следования и выпивать в каждом минимум по рюмке водки. Начали с шавермы на углу Невского и улицы Восстания, запив традиционный питерский фастфуд разливным пивом «Балтика». Затем прошли один дом и заглянули в рюмочную №89, где опрокинули по 50 грамм водки. Затем в бистро выпили еще по бокалу пива «Хайнекен». Затем в ресторане «Сафьян» на Невском, 88, хряпнули по 100 грамм коньяка. Перешли Невский, на углу с Пушкинской улицей зашли в ресторан «Петербургский уголок», где опрокинули по рюмке водки, закусив бутербродами с красной икрой. Затем свернули в бандитский «Моллис паб», где Пивкин настоял на принятии каждым участником алкотрипа пинты пива «Гиннес». Вернулись на Невский, зашли в бар «Журналист» (как же Павлику было пройти мимо такого!), где угостились пивом «Крушовице». Потом на Невском, 70, заглянули в клуб «Доменикос», где двинули по 50 грамм текилы. Потом в греческой таверне «Сиртаки» хряпнули по «Метахе»… дальше Павлик помнил смутно, но вдруг обнаружил себя в музыкальном магазине в Апраксином дворе.

— Тебе с какими струнами, нейлоновыми или стальными? — спрашивал его Пивкин заплетающимся языком. Из контекста Павлик понял, что они решили купить гитару, а в соседнем винном погребке бочонок вина «Казачья услада» и поехать на метро в гости к Пивкину, чтобы утром продолжить трип от Гостиного двора.

— Тут засейвим наш гейм, завтра отсюда начнем! — объяснил Павлику Тип.

Дело в том, что Пивкин буквально за пару месяцев до приезда Павлика развелся со своей женой Кристиной, выгнав ее из своей съемной квартиры на проспекте Ветеранов. От семейной жизни в унылой его однушке остались только белые тапочки на женскую ножку. Поэтому забурившиеся ввечеру пьяные в хлам Пивкин, Шишкин и Павлик с гитарой никого не побеспокоили. Они полночи орали песни, порвав нейлоновые струны новой гитары и опустошив купленный бочонок вина, а воскресным утром с больными головами поехали в Казачьи бани, что на метро Пушкинская. Попарившись и освежившись пивом, поехали снова на Гостиный двор. Дополнили опохмел медовухой в ресторане «Русский китч» и пошли дальше, посетили кафе «Чайка» на канале Грибоедова, где подкрепились отличным немецким лагером с баварскими колбасками. Потом зашли в «Литературное кафе», где опрокинули по рюмашке за столами с зелёным штофом, и уже вышли на Адмиралтейский проспект, откуда увидели Дворцовую площадь… когда Тип повернул лицо вправо и указал на вывеску «Чешская пивная». Делать нечего, пришлось зайти и в нее. Взяли по пиву, а когда оно закончилось, Павлик посмотрел на часы и понял, что через два часа у него поезд! Так он и не побывал тогда на Дворцовой площади. Потом он снова приедет в Питер, и первым делом сходит на Дворцовую, ив Эрмитаж, и в Русский музей… Но это будет совсем другая история…

Глава 10

Панк из группы «Провода»

На уроке курим план!

Наш учитель наркоман!

Всюду леса, всюду поля,

Всюду приморская конопля!

Уссурийск, где мы ни будем,

Уссурийск, тебя не позабудем!

Уссурийск, ты нам будешь сниться,

Уссурийск, приморская столица!

Разливалась по вагону электрички разудалая песня семерых молодых людей, сидевших за три плацкарты от Павлика Морошкова и Пашки Окунева. Павлик и Пашка ехали в село Покровка, чтобы провести журналистский эксперимент.

— Скажи, Паха, я похож на педофила? — спросил Павлик у своего друга и тезки.

— Ну ты, Паха, в натуре, как выдашь, — восхитился глубиной вопроса Окунь. — С чего вдруг такой вопрос?

— Да вот, познакомился на две недели назад на квартирнике группы «Мессия» с девушкой, все при ней, красавица, умница, сидим целуемся в уголке, и так умеючи она это делает, что я аж голову теряю. И тут ее спрашивает кто-то: а тебе сколько лет? А она отвечает: двенадцать. Я конечно виду не подал, но как-то мне не по себе стало. Сам-то о таком не спрашивал. Проводил ее до дома, чмокнул на прощание, и больше вот уже полмесяца не решаюсь к ней пойти. Вдруг ей правда двенадцать?

— Так надо было сразу и спросить, — пожал плечами Окунь. — Они щас такие встречаются, рано взрослеющие. В общем, не похож ты, Паха, на педофила, не волнуйся. Давай лучше наш план командировочный еще раз обговорим.

После того как любимое детище Окунева — газета «Жемчужина Приморья» — приказала долго жить, звезда уссурийской свободной прессы приехал во Владик и решил устроиться в «Дальневосточные Ведомости», разрекламированные младшим тезкой. И когда встал вопрос «о чем писать?», сразу предложил свои нереализованные уссурийские наработки.

— Там в Синельниково под Покровкой одни наркоманы живут, — объяснял он Павлику. — У них там картошку в огороде сажает только каждый пятый, зато коноплю — все поголовно! Но она их сама уже не торкает, заместо табака идет. Они обычно химку варят, а самый для них смак — китайские колеса. Из Уссурийска к ним приезжают по осени скупщики и меняют на травку все, что им в хозяйстве требуется и все, что им так сказать для души потребно.