Читаем Журнал Наш Современник №3 (2001) полностью

Вадим Кожинов был очень острый, цепкий, меткий до разоблачения критик, и при этом, как истинно русский человек, был совершенно беззлобный. Заклинившийся фанатизм, или ненависть, или предвзятое чувство превосходства, быть может, мнимого, о котором выразился Пушкин, были ему совершенно несвойственны. Эта чисто русская черта не могла не привлекать к нему людей, не могла не сближать его со всеми, с кем он только ни встречался, будучи абсолютно открытым человеком. Стремительность его мысли, быстрота его откликов в литературе совершенно не имела себе подобия. Он обогнал, далеко обогнал многих своих идейных противников, которые еще не раз с удивлением, с изумлением увидят, что он был впереди них в видении всех тех проблем, которые они поднимали, — и об этом нужно тоже говорить в настоящем времени, а не в прошедшем.

Дети Арбата, которые украсили этот уголок Москвы золоченой ведьмой и другим подобным антуражем, еще не раз вспомнят и увидят, натолкнутся на то, что Вадим Валерианович Кожинов задолго до них раскрыл и показал истинное значение этого заповедного места Москвы для нашей родины. Еще в хрущевские времена, когда бульдозер сгребал остатки Собачьей площадки, он первым поднял голос и сказал, каково, действительно, значение этой зоны и что надлежит ей дальше в русской культуре исполнять.

Изобретатели литературных форм, различные манипуляторы — они еще не раз встретятся с мыслью Вадима Валериановича, теоретика, глубочайшим образом раскрывшего природу искусства еще в начале 50-х годов в своей первой замечательной работе “Искусство, как мышление в образах”. Разыскатели национализма еще не раз с изумлением увидят, как убедительно и точно показал Кожинов, что именно они и являются на самом деле первыми слепыми и слабоисправимыми националистами. Различного рода публичные страдальцы, требующие к себе особого отношения и поклонения, как изумительно точно и неопровержимо показал Вадим Валерианович Кожинов, сами слишком часто являются свирепыми гонителями. Любители и делители денежных премий, они еще не раз встретятся с точными и также неопровержимыми аргументами Вадима Кожинова, объясняющими, что из себя представляет их высшая “аура” — Нобелевская премия по литературе. Примеры можно приводить еще и еще.

Да, явление Кожинова, мысли Кожинова, его деятельность — живая реальность нашего времени!