Читаем Жнец (СИ) полностью

Мысли метались в голове и пришлось взять себя в руки, чтобы успокоится. Ну да, когда я понял, что происходит, меня аж пронзило, как будто током ударило. Даже пот выступил от волнения и сердце громко забилось. Небольшой цилиндрик из материала похожего на медь, который я крутил пальцами, отправился в карман галифе, а я негромко, проходя у штабной платки, сказал разводящему, который застыл, глядя наверх, позабыв про сигарету что тлела в его пальцах:

– Товарищ старший сержант, командира поднимите, это не наши, что-то серьёзное надвигается.

– Разговорчики! – по привычке взвился тот, громко зашипев, сразу очнувшись. – Наряд за несоблюдение тишины и устава караульной службы.

– Есть наряд, – буркнул я и направился дальше.

Сержант же, отшвырнув сигарету, быстро подошёл к командирской палатке, тот там с комиссаром спал, тот ещё и должность начштаба замещал. Как тот будит командиров я уже не видел, а поглядывая на небо, продолжил двигаться у палаток, зорко следя за опушкой, нет ли там кого. Наш летний лагерь располагался на опушке не крупного массива и с воздуха не замаскирован от слова совсем. Вдали виднелись редкие огни Кобрина до которого было максимум километра два. Недавно был приказ готовится к учениям, и мы готовились, но похоже экзамен на профпригодность будут теперь принимать немцы. У нас учебный дивизион, видимо решили просто дать возможность курсантам поучаствовать, получить опыт. Однако с тем что у нас было, получать этот опыт довольно сложно, батарея счетверённых пулемётов «Максим», в количестве пяти единиц в батарее, все установлены в кузовах машин модели «Зис-5». Батарея крупнокалиберных зенитных пулемётов. Это были три единицы одноствольных систем «ДШК», расчёты имели возможность снимать их с машин и устанавливать на землю на треногах, треноги с ними отдельно перевозились. Ну и батарея «тридцатисемимиллиметровых» пушек. Системы лёгкие, оттого наш дивизион и считался лёгким и мобильным. Второй дивизион нашего училища сейчас стоял летними лагерями в другом месте, там были две батареи старых семидесятишестимиллиметровых пушек, и взвод восьмидесятипятимиллиметровых из двух орудий. Нам ещё повезло, у нас машины, а у тех лошади буксируют орудия. Вообще армия для нашего училища не особо расстаралась, мало учебных пособий. Но это и понятно, училище новое, только начало работать. Всё новейшее вооружение в армию идёт, что дали то и изучаем. Ладно хоть совсем старьё не выдали.

Сам я числился за вторым расчётом батареи счетверённых пулемётов. Сначала заряжающим был, но после конкурса по прицельной стрельбе вырвался вперёд, и три дня назад получил должность наводчика. Кажется, из-за того меня разводящий и не возлюбил, до этого именно он занимал первые места. Ладно хоть тот взводным был в другой батарее, крупняка. Что же по поводу учений, то конечно идея неплохая, вот только на днях мы расстреляли на полигоне все боеприпасы, оставив по одной ленте или обойме на орудие. В общем, боекомплекта нет. Конечно машины на склады бы отправили, но сейчас-то мы без боеприпаса сидим. Вон и командиры засуетились, общую побудку объявили. Мы сюда два дня как прибыли, после стрельб, но не думаю, что немцы о нас ещё не знают, разведка у них как надо работает. Поэтому я и поглядывал внимательно за воздухом, чтобы неожиданностей не было. Мало ли уже летят те кто направлен на нас и вскоре сверху на нас вывалят бомбы, вот чтобы это не стало неожиданностью, и приглядывал.

Вскоре, когда часть моторов наших грузовиков уже ревели, меня сняли с охранения и отправили к своей машине. Парни из нашего расчёта сидор мой прихватили, остальное всё и так при мне, палатки вон сворачивали, оставляя на траве хорошо заметные пятна на том месте где те ранее стояли. Всё грузилось в кузова трёх машин обеспечения. Добежав до нашей машины, я свернул плащ-палатку, убрав тюк в кузов к нашим вещам, и поинтересовался у командира расчёта какой у нас приказ. Оказывается, приказа покидать место расположения не было, нас просто убирали с открытого поля и прятали под прикрытием леса. Этим водители и командиры занимались, так что вокруг стояли крики, рёв машин и мат, куда же без него? Нашего «Захара» тоже убрали. На весь дивизион было всего две масксети, которые и натянули с краю, маскируя часть машин, для остальных рубили ветки. После этого две машины поставили на боевом дежурстве метрах в двухстах от опушки, в чистом поле, к счастью наш расчёт в них не вошёл, поэтому, когда дали отбой, я завернулся в шинель под нашей машиной, постелив плащ-палатку, и вскоре уснул. Командиров не было, комдив укатил в Кобрин за получением приказов. В такой суматохе про нас могут и не вспомнить. Тот на училищной «эмке» укатил с комиссаром, даже в прикрытие никого не взял, видимо ещё не осознал ужас происходящего, так что за старшего у нас остался командир первой батареи, эта та что из автоматических пушек. Наша пулемётная была третьей.

Проснулся я, когда меня по ногам пнули. Не вскакивая, я помнил где заснул и что надо мной, только повернулся и открыл глаза, а командир расчёта быстро велел: