Читаем Жизнь моя полностью

– Да, конечно, – ответила я слегка неуверенно.

– Что ж, посмотрим… А сейчас вымой всю посуду и приберись. Я буду вечером, часов в восемь. Приготовь ужин.

– Но в холодильнике мышь повесилась.

Фыркнув от смеха, он достал немного денег и положил на стол:

– Это тебе на еду.

Роман вышел так стремительно, что я даже не успела спросить, чего бы он хотел на вечер.

Сходив в супермаркет, я накупила всего, из чего можно было бы приготовить неплохой ужин: макароны, курицу, томатную пасту, что-то из овощей и зелени, черный хлеб, коробку черного чая, печенье, овсянку, гречку, банку сгущенки, молоко, йогурты.

Денег вполне хватило, даже что-то осталось.

Доехав на лифте с полными пакетами, я увидела возле квартиры Романа какую-то женщину средних лет.

– Здравствуйте! – произнесла я, подходя к ней.

– Добрый день, девушка! – тут же откликнулась дама. – Скажите, пожалуйста, Роман живет в этой квартире?

– Да, верно. Вы что-то хотели?

– Да вот стою здесь уже полчаса. Никто не открывает. Думаю, быть может, не туда попала…

– Так его сейчас нет. На работу ушел. Будет только вечером. Может, чем-то могу вам помочь?

– Вы живете с ним? – спросила женщина.

– Не совсем. Я снимаю у него комнату на время.

– А-а-а… Понятно… В таком случае зайду вечером.

– Погодите! Вы, наверное, хотели что-то передать ему? – предположила я.

– Да, хотела вот, – полезла в сумку незнакомка, достав оттуда белый конверт. – Письмо… Конечно, лучше бы сразу в руки адресату… Ну ладно, передайте вы тогда. Только не забудьте! И еще, скажите вот что: похороны будут завтра, в одиннадцать часов утра.

– Ой! А кого хоронить-то будут? – Я широко распахнула глаза. – Мне просто точно надо знать, чтобы передать все как надо.

– Да вам-то что за дело, голубушка… – вздохнула дама. – Вы только письмо передайте, а он прочтет и сам все поймет.

– Поверьте, вам лучше все мне рассказать как есть, – проговорила я вкрадчивым голосом. – А я в свою очередь подберу нужные слова, зная, что да как. Все-таки такое горе.

– Горе, деточка, горе… – проговорила женщина со слезами в голосе. – Отмучилась, бедняжка. Это ж Мариночка, мамка его, померла. Давно уж хворала. Все к тому и шло. Это он ее в могилу свел. Ох, нет такому прощения. До конца своей жизни расплачиваться будет и жалеть. Если у него еще хоть что-то в душе осталось. Хотя какая там душа… У него и души-то, считай, нет. Сплошная тьма…

Женщина промокнула глаза платком.

– Почему вы так его осуждаете? – спросила я.

– А вы проживите с этим человеком всю жизнь, вот тогда и поймете, о чем я говорю, – сказала она строгим голосом.

– Может, зайдете? Чаю попьем, – предложила я.

– Да нет, спасибо. Пойду я уже, дел много. Еще к завтрашнему дню готовиться надо.

Попрощавшись с женщиной, я, все еще пребывая в состоянии шока, медленно открыла дверь ключом. У него была мать, и теперь ее нет! И где же она жила все это время? И где ее муж, отец Романа? Не зная всей ситуации, я могла только гадать. И эта светловолосая девушка на фото, вероятно, его сестра… А может, и вовсе не сестра. И живет он один. Неужели из-за своего несносного характера он разогнал всех своих родственников? А характер у него и вправду оказался непростой, я бы даже сказала – тяжелый. И эта женщина, осуждающая его… «Это он ее свел в могилу!» – звучал голос в моих ушах.

Положив продукты в холодильник, я взяла в руки белый конверт. Да, чужие письма читать нехорошо. Ведь это означало одно – я влезаю в чужую жизнь, которая меня явно не касается. Но любопытство взяло верх: я пошла в комнату Романа, села за стол и, аккуратно вскрыв конверт невидимкой, принялась читать текст, написанный неровным почерком:

В те последние дни, когда я к тебе заходила, я уже знала, что мне недолго осталось: мне поставили страшный диагноз – белокровие. И я не хотела тебе говорить. Да ты все равно не принял бы меня назад. Куда тебе лишние хлопоты… Потом стало еще хуже: все тело ломило, голова просто раскалывалась. Я совсем не могла есть. Мне врачи говорили, что остались считаные дни. Самое главное, что ты вылечился и теперь будешь жить, остальное все неважно. Даже если меня уже нет, я все равно всегда рядом с тобой. Я тебя очень люблю.