– Кэрол Мартин. Я по записи, – она неожиданно улыбнулась, в последнее время ей часто приходилось это делать. Так она показывала, что в порядке и не нуждается в утешении. Доктор понимающе кивнул, от него не скрылся уставший и изнеможённый вид больной. Он махнул рукой, приглашая Кэрол присесть рядом. Она осторожно села на краешек стула. Голубые глаза смотрели с надеждой, на коленях лежала серая папка с документами.

– Здесь рентген, история травмы, – прошептала пациентка. Доктор Розвуд снова кивнул, а затем протяжно вздохнул. На его нос легла душка огромных очков.

– Я уже просмотрел ваше дело, – мягко начал он. Кэрол застыла, напряжённые мышцы шеи вытянулись, руки вцепились в папку, словно в последнее сокровище.

– И? Что вы скажите? – голос задрожал. Кэрол закусила губу, стараясь не вскрикнуть от перенапряжения. Доктор открыл рот, но поморщившись, уткнулся в блокнот.

– Разрыв ахиллова сухожилия не редкость для вашей профессии, – добродушно отозвался он.

– Так, что вы скажите? – голос начал звенеть, как разбитое стекло. Доктор устало выдохнул, поднимая глаза. Между его бровями пролегла морщинка, он развернулся всем телом.

– Ничего нового я вам не скажу. Кроме одного, перестаньте истязать себя. Вы делаете только хуже, – морщинистая рука легла поверх хрупкой ладони, Кэрол отбросила её в сторону. На глазах навернулись слёзы. Она слишком долго сдерживалась, теперь тело трясло крупной дрожью. Солёная вода брызнула из глаз и Кэрол не смогла подавить всхлип.

– Вы понимаете, что это значит? – прошептала она, стягивая руки в замок.

– Прекрасно понимаю. Вы больше не сможете профессионально заниматься балетом.

Слова ударили, будто кнут по оголённой коже. Кэрол вздёрнула голову вверх, глаза с ненавистью уставились в белый потолок.

– Представьте, что вам отрубили руку, и вы не можете оперировать! – выплюнула она в гневе. Мужчина медленно кивнул, приступы злости у пациентов были не новы. Он испытывал жалость к пациентке, а Кэрол это лишь злило. Она поднялась с места, папка с глухим шлепком упала на пол. Кэр равнодушно переступила через неё.

– Оставьте. Не гонитесь за прошлым, вам стоит придумать что – то новое…

Доктор говорил так, словно она захотела очень дорогую игрушку, и журил за жадность. Выслушивать очередной урок морали Кэрол была не в силах. Выпрямив спину, она направилась к двери. Но прежде чем уйти, развернулась, пронзительно всматриваясь в лицо мужчины. Доктор смотрел на неё со смешением сожаления и грусти. Он устал выслушивать боль таких, как она. Принимать часть их злобы на себя.

– Балет – это моя жизнь, я ни за что не сдамся, – хрипло прошептала она.

Доктор Розвуд ничего не ответил, его губы растянулись в полуулыбке. Дверь с грохотом захлопнулась.

Глава 2

Бен вёл машину определённо не так добропорядочно, как таксист, но Кэрол это не волновало. Девушка затерялась в злости и беспомощности. Очнулась она, когда её неожиданно тряхнуло вперёд, машина резко затормозила.

– Так нельзя, Кэрол! – Бен с силой сжал руль. Он неловко повернулся к девушке. Кэр отвернулась к окну, делая вид, что не понимает, о чём друг говорит. Впервые, он говорил напрямую о своих сомнениях. Мартин это не понравилось, она предпочитала молчаливое негодование.

– Ты предлагаешь сдаться? – холодным тоном спросила Кэрол, не оборачиваясь. Своих слёз Кэрол не посмела показать, всё выплакала в больничном крыле, прижавшись к холодной стене. Теперь говорить стало намного легче, Кэр показалось, что у неё открылось новое дыхание. Но после слов Бена, уверенность вновь покидала её. Бен нажал на мучительный рычаг, который заставил вспомнить о нынешнем положении дел. А ведь Кэрол постоянно забывалась: могла собрать вещи на тренировку по старой привычке, ела по предписанной диете, хотя возможно в ней уже не было смысла.

– Да, – озвучил ответ Бен. Кэрол резко повернула голову, её губы сжались в прямую линию. Карие глаза смотрели без единого намёка на жалость, он был твёрд и старался передать чувство подруге. Но Кэрол упорно твердила о своём, она не желала слушать врачей, коллег и родную мать.

– Хорошо. Ты больше можешь не помогать мне, если тебе это в тягость, – нарочито равнодушно произнесла она, отстёгивая ремень безопасности. Кэрол скрывала волнение за медлительностью. Рука неуверенно взялась за ручку, дверь не открылась.

– Я не это имел в виду, – обеспокоенно пробормотал Бен.

– Открой дверь.

– Я только хотел, чтобы ты поняла. Не стоит гнаться за тем, что уже не возможно. Не обязательно возвращаться в труппу. Ты можешь достигнуть других вершин.

Кэрол стиснула зубы, до боли сжала пальцы в кулаки. Ногти впились в шершавую кожу. Она перестала слушать Бена после слова «вершин». Ей хотелось кричать и биться об стенку.

– Хватит, – твёрдо произнесла она. Голос превратился в карканье. Она тяжело выдохнула и повернулась к другу лицом.

– Других вершин, говоришь. Так каких? Уточни, пожалуйста. Может заняться преподавательством и показывать детишкам «Плие» и «Фуэте»? Или лучше написать книгу о правильном стиле жизни балерины? – глаза Кэрол сверкнули в полутьме машины.