Читаем Жизнь Чарли полностью

Надо правильно понять это признание. Чарльз Чаплин вовсе не крайний индивидуалист, считающий, что публика для него только раба. Наоборот, он глубоко убежден (и об этом красноречиво свидетельствуют его методы работы), что единственный смысл творчества актера — это пересказ присущих публике чувств языком искусства.

Но человечество состоит из отдельных людей, иногда добрых, иногда злых, чувства которых, так же как и их язык, бывают и хорошими и дурными… Следовательно, дело не в том, чтобы потворствовать вкусам публики, а в том, чтобы служить ей своим искусством, неустанно отделять хорошие зерна от плевел. Дело не в том, чтобы стать для публики чем-то вроде зеркала, бесконечно воспроизводящего все один и тот же образ. Художник, который в своем творчестве подражает другим или повторяет самого себя, претерпевает те же изменения, что и старый фильм после бесчисленных перепечаток — с негатива позитив, с позитива негатив и так до бесконечности. При этом резкость уменьшается, контрасты сглаживаются, белое и черное постепенно сливаются в невыразительный серый тон. В конце концов яркая когда-то картина становится своим бледным подобием.

Да, художник, если он творец в самом высоком смысле этого слова, должен быть интерпретатором. Отличительная черта гения — способность понимать желания и потребности людей, прежде чем люди сами полностью осознают их. Когда возникает такая связь между индивидуумом и массой, тогда только можно говорить о рождении гения. Каждое столетие создает всего лишь несколько выдающихся людей как в искусстве, так и в политике. Поняв этот закон и произведя на его основе строгую переоценку приемов своего искусства, Чаплин перешел черту, отделявшую его от гениальности.

Оставим на время маленького человека на его трудном пути к «Спокойной улице». Вернемся к тому Чарли, полному веселости, к которой иногда примешивалась легкая грусть, к Чарли 1915–1916 годов, принесших ему беспримерную славу. В те годы только что открывший его Луи Деллюк писал: «Вплоть до наших дней нет в истории фигуры, равной ему по славе, — он затмевает славу Жанны д'Арк, Людовика XIV и Клемансо. Я не вижу, кто еще мог бы соперничать с ним в известности, кроме Христа и Наполеона»[17].

Насмешливый журналист отметил исторический факт. Все страны, как мирные, так и воюющие (за исключением государств Центральной Европы), увлекались Чарли, его походкой вразвалку, его тросточкой. Всюду продавались маски, куклы, кондитерские изделия, иллюстрированные журналы с его изображением. Примеру наглого плагиатора Билли Риччи не замедлили последовать десятки поддельных Чарли, наводнивших мюзик-холлы и экраны всего мира.

Широкая публика одарила славой маленького английского актера. Оценила его и интеллигенция. Пабло Пикассо, Гийом Апполинер, Макс Жакоб, Фернан Леже, Эли Фор, совсем еще юный Луи Арагон не пропускали ни одного фильма с Чарли. Первыми почитателями Чарли были те, кто больше всего интересовался жизнью народа. Они рассказывали о своем открытии всем друзьям, они делали Чаплина персонажем своих картин, поэм, статей. Восторг перед нарождающимся гением объединил «толпу» и «избранных».

1915 год Чаплин начал с того, что рассказал в фильме «Его новая работа» свою собственную историю. Чарли — уже не бродяга, а безработный — приходит в студию «Эссеней», услыхав, что в реквизиторском цехе требуется рабочий. Но не он один зарится на это место. Его добивается также и косоглазый Бен Тюрпин. Между соперниками завязывается акробатическая борьба за кусок хлеба. Более хитрый и жестокий Чарли берет верх. Наступив на живот поверженного противника и выведя его из строя, он получает должность помощника плотника. Смелым сопутствует удача. Новичка рабочего просят с места в карьер заменить первого любовника, опоздавшего на съемку. Вот он уже топает, переваливаясь с ноги на ногу, по съемочной площадке в гусарском доломане с нашивками и в мохнатой шапке. Среди декораций, которые изображали «роскошный» дворец, он должен был по ходу фильма ухаживать за высокомерной знатной дамой со страусовым веером и высокой прической, одетой в платье с длинным шлейфом.

Чарли разрушает условности великосветских драм. Он наступает на подол платья своей партнерши и обрывает его. Знатная дама поднимается по лестнице, не замечая этого. Он прислоняется к бутафорским мраморным колоннам — и они падают и катятся, как пустые бочки. Все завершается обычной потасовкой и изгнанием Чарли из студии.

Не все картины «Эссеней» обладали достоинствами этого первого фильма. «Вечер развлечений» с участием Бена Тюрпина или «В парке» с Эдной Первиэнс мало чем отличаются от продукции «Кистоун».