Читаем Живописец душ полностью

Дон Рикардо покрутил в воздухе толстыми пальцами, посмеиваясь над новой модой, а Далмау действительно вспомнил украшения, созданные Льюисом Масрьерой, в которых замысел, рисунок, дизайн оказывались важнее камней и прочих драгоценных материалов; в первую очередь ювелир добивался художественного эффекта. Новый стиль модерн, следуя за ар-нуво и главным его выразителем Рене Лаликом, возрос на почве натурализма и символизма, основывался на цвете и использовал самые разные камни, жемчуг, слоновую кость, а чаще всего прозрачную эмаль, и все это, как правило, в золотой оправе. Экзотическая фауна, цветы, птицы, рептилии, лебеди, аисты, насекомые, драконы и прочие фантастические существа или женские фигуры, воздушные, летящие: феи или принцессы; но в отличие от других ювелиров, например французских, в Барселоне их никогда не показывали нагими, таковы были установки художников-католиков, принадлежавших к кружку «Льюков», к которому относился и Масрьера, золотых дел мастер, великолепный живописец, писатель, театральный режиссер, декоратор и актер, настоящий интеллектуал, подлинный артист, под стать великим архитекторам и живописцам модерна.

Далмау перебрал в памяти все эти украшения и сравнил их с прислоненным к ширме грубой работы серебряным распятием с немудрящими выемками, куда были вставлены рубины и прочие необработанные камни. На лице у него отразилось разочарование: тучный делец мог праздновать победу.

– Я окажу тебе милость, художник, – привлек он внимание Далмау. – Какая сумма тебе нужна?

Следя за развитием событий с высоты дома Бальо, Далмау задавался вопросом, задержит ли полиция дона Рикардо, а если задержит, то выдаст ли тот его. Он поднял глаза к небу, поскольку под ложечкой засосало и слегка закружилась голова, чего никак нельзя было себе позволить, стоя на хребте дракона Гауди.

Дона Рикардо не задержали, он подкупил достаточно полицейских и представителей власти, чтобы избавить себя от таких неприятностей, но агенты приходили к нему, это было неминуемо, поскольку речь шла об одном из самых крупных в Барселоне скупщиков краденого. Десять тысяч золотых песет распалили алчность дона Рикардо. Если вычесть тысячу триста в купюрах по сто песет, истрепанных, перебывавших во многих руках, которую он заплатил Далмау, барыш получался неимоверный.

– Я не имею с этим ничего общего, – подгадав удачный момент, заявил он двум полицейским, которые стояли навытяжку перед креслом, – вы знаете, я веду дела честно, никогда не покупаю товар… сомнительного происхождения. – Недоверие, отразившееся на лицах двух офицеров, которым приходилось терпеть унижение, выслушивать бандита, стоя перед ним посреди жалкой хибары, воздвигнутой прямо на прибрежном песке и битком набитой крадеными вещами, вызвало у дона Рикардо прилив оскорбленных чувств. – Сомневаетесь? Я могу удостоверить происхождение каждой вещицы, какую вы видите тут.

– Ладно, ладно, ладно, – утихомирил его один из полицейских, вечно державший во рту сигарету, зажженную или потухшую: казалось, ему это безразлично. – Тогда откуда ты знаешь о кресте?

– Я много чего знаю, – жестко проговорил скупщик. – Даже о вас знаю кое-что, – указал он на полицейского, который его перебил. – Хотите, расскажу? – Тот отрицательно покачал головой. – Ну, так знаю и насчет креста и могу получить его из рук того, кто украл эту штуку.

На следующий день, тайком, соблюдая осторожность, чтобы не привлечь внимания прессы и не спугнуть тучного скупщика, как посоветовали агенты, которые пришли к нему с этим известием и сопроводили его в Пекин, дон Мануэль Бельо собственной персоной вышел из наемного экипажа и явился в хижину на морском берегу.

– Говорить будем мы, – в который раз повторил дону Мануэлю полицейский с сигаретой во рту, пока они входили в хибару, натыкаясь на мебель, вещи, разную утварь, уворачиваясь от лающих псов и шныряющих повсюду детишек. Несколько шестерок, расставленных посреди кажущегося беспорядка, глаз не сводили с вновь прибывших.

Дон Рикардо принял их, как всегда сидя в кресле, укутав ноги в одеяло, скрытый в клубах дыма, исходящего из печки, которая этим теплым, солнечным утром топилась в полную силу, специально чтобы переговорщики чувствовали себя неуютно.

– Добрый день, дон Рикардо, – поздоровался тот полицейский, который урезонивал учителя и выступал от лица всей группы, – представляю вам дона Мануэля Бельо, это у него украли крест, о котором вы можете что-то знать.

Скупщик кивнул в сторону дона Мануэля, который тер глаза, разъеденные дымом.

– Говорят, вы готовы заплатить десять тысяч песет тому, кто вернет крест? – спросил дон Рикардо, желая услышать это из уст самого учителя, как бы тот ни мучился от рези в глазах.

– Да, верно, – подтвердил дон Мануэль.

– Это делает вам честь, – уважительно проговорил барыга. – Не всякий, каким бы ни был он верующим…

– К делу, – прервал его полицейский, видя, как туго приходится фабриканту. – Каким образом вы планируете вернуть реликвию?