Читаем Жить в России полностью

В Екатеринбурге в 2009 году состоялся саммит государств-членов ШОС. За два дня до начала саммита у нескольких сот автомобилистов были изъяты права и предъявлено обвинение в выезде на встречную полосу. Все, кто пришел на суд с адвокатом, получили 6 месяцев лишения прав, а те, кто без адвоката — 4 месяца.

Наглядным подтверждением этой мысли является тот факт, что в России многие проблемы часто просто не имеют юридического решения. Вы можете купить квартиру, перепланированную предыдущими жильцами, изменившими ее площадь, и обнаружить, что не существует законных способов оформить перепланировку. При этом вам не помогут ваши обширные связи во всех органах власти и местного самоуправления. Невозможно довести до конца согласование размещения рекламных щитов вдоль дорог: органы государственной автоинспекции под любым предлогом не ставят согласующей подписи. Перенос трансформаторной подстанции приводит к неразрешимым проблемам с оформлением прав собственности на землю, на которой она расположена. Вариантов решения таких задач два: очень дорогой: получение фиктивных документов, выданных государственными органами, и очень простой: закрыть глаза и надеяться на авось — в большинстве случаев проходит.

Вот как возникают ситуации, неразрешимые посредством права.

Построен крупный торговый центр. Согласовывался один проект, реализован другой. Во время эксплуатации реально из 14 выходов закрыто семь. Если во время пожара погибнут люди, как определить виновных?

Самые базовые вопросы — вопросы власти — никогда не имеют в России юридического решения. Каждая реальная смена власти — революция или переворот, XX век убедительно это продемонстрировал. Сложнее смириться с мыслью, что наше государство принципиально не может быть правовым. Есть как минимум две фундаментальные взаимосвязанные причины. Первая: начальник всегда прав, ведь страна всегда находится в режиме ручного управления. Вспомним: начальник не тот, кто отвечает, начальник тот, кто спрашивает. Он всегда находится вне правового поля. Эту идею чеканно сформулировал граф Бенкендорф еще в XIX веке: «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства». Вторая: присущий России механизм развития неизбежно приводит к возникновению нестабильной фазы, когда начальство начинает воевать с собственным народом, преодолевая его сопротивление, и использование внеправовых механизмов становится нормой (обсудим это подробнее далее).

Если России суждено погибнуть, то погубят ее юристы, искренне считающие, что она может существовать в режиме правового государства. Они пытаются найти решение там, где его не существует, направляя общество по ложному следу. О том, насколько они не понимают страну можно судить хотя бы по внедряемому чудовищному языку. Сравните теплое слово школа и несуразное МОУ СОШ.

Сам факт нарушения руководителем высокого ранга законов является принципиальным, фиксирующим принадлежность именно к начальству. Периодически всплывающие факты участия губернаторов в охоте на животных, занесенных в Красную книгу или не в охотничий сезон — не являются браконьерством, это просто демонстрация статуса. Национальный лидер, садясь в кресло пилота самолета или развивая на «Ладе-Калине» скорость в 140 км в час, и думать не думал, что должен иметь права на управление воздушным судном или волноваться о превышении максимально разрешенной скорости.

Характерной и неотъемлемой чертой российской системы управления является невозможность найти виновных — в яме на дороге, развалившемся доме или сорванной военной операции. Цепочка безответственности обязательно приведет наверх. Неподсудность верхов — основа стабильности системы, отсюда и выборы только по партийным спискам, и семипроцентный барьер для партий, и назначение губернаторов. Начальник может быть наказан только вышестоящим начальником, факт снятия с него неприкосновенности, скорее всего, будет доведен до общества показом хлесткого фильма по телевидению или фельетоном в газете.