Читаем Жить в России полностью

Вы можете с нуля создать Всесоюзную государственную библиотеку иностранной литературы и возглавлять ее несколько десятилетий. Но когда дочери Большого начальника захочется занять ваше место, вас вызовут в министерство и потребуют написать заявление об уходе на пенсию. Уведомив, что в случае отказа вы будете сняты «за допущенные ошибки». (Из рассказа Владимира Познера о Маргарите Ивановне Рудомино.)

В советское время обустройство страны происходило проектами: дорога «Екатеринбург — Серов», Московское метро, строительство Уралмаша. Принцип был одинаков: людей — без ограничения, и не жалеть, ресурсы и материалы — берите, где сможете (обычно обдирали того, кто слабее), и жесточайший контроль сроков сверху. Два-три подобных проекта — и руководители оказывались с инфарктом на пенсии.

Вы можете жить на Урале, гордиться его промышленностью и историей, тем, что являетесь «становым хребтом страны», что честно проработал все жизнь, куя щит Родины. А потом вы узнаете, что живете в самом грязном городе мира с самой низкой продолжительностью жизни.

Сегодня управленческая вертикаль постоянно находится в режиме устранения от ответственности. Значит, любой активный человек, пытающийся что-то сделать реальное, имеет все шансы попасть под каток.

Механизмов много — результат всегда один. Любить Родину нужно, а вот доверять, в нашем случае, — нет. Это и есть специфика российского опыта.

Борис Чичибабин:

Очень существенная особенность России: в ней все состоит из крайностей. Середина в любом ее виде отсутствует — будь то «средний класс», будь то компромисс между противоборствующими сторонами. Российские технологии не подразумевают комфортных решений.

Бинарная логика, черно-белое мышление называется манихейство. Оно в значительной мере присуще российскому сознанию. В православии нет чистилища: либо в рай, либо в ад.

С эпитетом русский легко сочетаются слова щедрость, расхлябанность, удаль, хлебосольство, отражающие чрезмерность, отсутствие «золотой середины.

Анна Вежбицкая: русская культура поощряет «прямые», резкие, безоговорочные оценочные суждения.

С этой нашей особенностью, кажется, согласны все.

borisakunin Если бы мне пришлось выделить одну-единственную, главную и, так сказать, типообразующую черту «русскости», я бы назвал крайнюю размытость чувства меры. Стереотипизированный русский человек не знает меры ни в хорошем, ни в плохом.

А.Д.Шмелев: Эта тяга к крайностям (все или ничего), максимализм, отсутствие ограничителей или сдерживающих тенденций часто признается одной из самых характерных черт, традиционно приписываемых русским.

Волнообразность нашего развития во многом связана с тем, что мы никак не можем обрести устойчивую систему управления страной, с пресловутым балансом властей. Когда в 1991 году из конституции убрали знаменитую 6-ю статью (о руководящей роли КПСС), выяснилось, что Верховный совет, до тех пор абсолютно декоративный, приобрел неограниченную власть. Дело в том, что депутаты имели возможность, изменяя законы, менять правила по ходу игры, чем они в 1993 году активно и занялись. Исполнительная власть в лице первого Президента эти законы старалась игнорировать, издавая собственные указы. Ситуация разрешилась стрельбой из танков по зданию парламента.

Написанная в 1993 году конституция имеет теперь уже сильный перекос в сторону исполнительной власти. Сначала полностью потеряли свое влияние представительные органы власти, затем практически полностью потеряло реальную власть правительство. Число реальных управленцев сократилось до одного-двух.

Михаил Горбачев очень разумно пытался вводить демократию постепенно. В частности выборы народных депутатов СССР в 1989 году проводились «по сословиям» (были зарезервированы места для КПСС, профсоюзов, комсомола, женсоветов, ветеранских организаций, кооперативных организаций, научных обществ, творческих союзов, общественных организаций), что соответствовало реальному развитию страны. Но «общественность» заставила пойти на всеобщие равные выборы, и страна потеряла управление. Похожие события происходили и во времена царствования Александра II. Опять имеем только два крайних состояний: либо все зажато, нельзя ничего, ни у кого нет реального права голоса, либо «демократия без границ».