Читаем Жирафа полностью

- Ты должна защитить нас от неё, - произнёс приглушённый голос. - Она нам чужая. Она пришла, чтобы уничтожить наш мир. Она пришла, чтобы забрать у нас наши воспоминания. И только ты можешь её остановить.

- Хорошо. - Вика кивнула. - Я так и сделаю. Я положу этому конец.

Она поцеловала мамину фотографию и поставила её на место, за стекло, на самую верхнюю полку. И снова одиночество нахлынуло на неё, как девятый вал. Захлестнуло и сбило с ног. Одна-одинёшенька на всём белом свете. А вокруг только враги и предатели, только обман и подлость.

Ты целуешься с первым встречным, и время останавливается

А всё это случилось из-за того, что в гостях было скучно, и Вика ушла пораньше. У Женьки Чижик мама уехала в очередную командировку, вот и решили собраться. Ёлкин принёс гитару, Некрылов - вина, Наташа даже испекла сладкий хворост по такому случаю. Песни орали, потом стали в "жмурки" играть, чтобы детство вспомнить. Только это не жмурки получились, а "толкалки". Все норовили того, кто зазевался подтолкнуть прямо в руки к водящему.

Вике всё это быстро наскучило, и она ушла на кухню. Знала, где у Женькиной мамы сигареты лежат, вот и решила покурить. Сигареты-то нашла, а вот зажигалки нет. И тут как раз Ляпустин заходит. Раскраснелся от "толкалок", смеётся.

- Влад, у тебя спички есть?

- Зажигалка подойдёт? - он ловко поднёс огонь к её сигарете. - Сам-то я не курю, а зажигалку ношу. На всякий случай.

- Ну, вот он и подвернулся, - сказала Вика и улыбнулась.

- Кто?

- Случай этот.

Уселась Вика на подоконник и ногой болтает. А на ноге у неё туфли чёрные, лаковые. При желании свое отражение можно в этих туфлях разглядеть. Да только нет у Влада такого желания. Он лишний раз на себя и в зеркало-то не смотрит, ничего там хорошего за все свои пятнадцать лет он ещё не увидел. А вот Вика - совсем другое дело, на неё посмотреть приятно. Вся она такая беленькая, ладная, гладкая, и ямочки на щеках. Только вот сидит, ногой болтает и молчит, как будто поговорить не о чем.

- Хорошо посидели, - сказал Влад, краснея от глупости собственных слов.

- Ага, - подтвердила Вика, а сама смотрит на него пристально.

- Это потому, что родителей нет. Если бы были, тут не развернёшься.

- И правда, не развернёшься, - соглашается Вика, а от себя ни словечка не добавит. Затягивается неумело и глаз с Влада не сводит. Неловко ему от такого её взгляда, и уйти тоже неловко. Вот и поддерживает он угасающую беседу изо всех сил, а она ему не помогает как будто из принципа.

- Влад. Мы ведь с тобой друзья?

Он даже растерялся. К чему эти вопросы глупые? Зачем говорить о том, что и так очевидно?

- Конечно, друзья. Ведь не подруги же.

Кивнула, и как будто довольна осталась таким ответом.

- А если мы друзья, могу я тебя о чём-то попросить?

Тут Владу совсем не по себе стало. Вика ему нравится, даже очень. И знает, что он для неё в лепешку расшибётся. Так к чему вся эта канитель?

- Ну, проси.

- Только ты пообещай, что сделаешь.

- Буду стараться.

- Нет, - заупрямилась Вика. - Так не пойдёт. Ты мне пообещай.

- Ну, сделаю.

Она затянулась и вместе с дымом выдохнула:

- Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Влад посмотрел на неё дико и недоумённо. Что ещё ей в голову взбрело? Что за фантазия такая смешная? А, может, просто шутки у неё такие?

- Я? - Он решил, что уточнить никогда не помешает.

- Да. Именно ты.

Вика смотрит на него, не мигая, ногой болтать перестала, а сигарету в форточку выбросила. Значит, не шутит.

- Ты слово дал, - заметив его колебания, напоминает Вика.

- Подумаешь - слово! - он попытался улыбнуться. - Я - хозяин своего слова. Что хочу, то с ним и делаю. Захочу - дам, захочу - обратно возьму.

Вдруг видит, она носик наморщила, и моргать стала часто, как будто заплакать собирается.

- Ну, шучу я. Слышишь? Это шутка такая.

Она робко улыбнулась.

- Так, значит, сделаешь?

И всё-таки непонятно, что она замышляет. Вика такая красивая, и избалованная, и высокомерная, что никогда никого ни о чём не просит. Сами приходят и приносят. Да ещё на блюдечке с голубой каёмочкой.

И имя у неё, как и она сама, - красивое и надменное. А она им гордится. Говорит: "В любом языке есть слово "виктория" - и в латыни, и в английском, и во французском. А если кто немой, так он может поднять два пальца вверх, вот так - V, и это тоже будет "виктори". Победа по-нашему".

- Хорошо, - Влад подошёл к ней и прикоснулся губами к щеке, ближе к виску. - Так?

- Ты что? - её глаза округлились. - Я тебе что, икона? Разве люди так целуются? Это, по-твоему, поцелуй?

- А что - нет?

- Конечно нет! Я просила по-настоящему, а ты что?

- Это я так, для разгона, - оправдываясь, сказал Влад и...

... а во рту у неё - прохлада, как если открыть кран, пустить ледяную воду и пить, пить, пить. И пахнет от неё табаком и карамельками. Только карамельками гораздо сильнее, потому как этот запах настоящий, нутряной. Влад один глаз открыл и разглядывает её, а она его не видит. Сама глаза закрыла, только ресницы дрожат. А вблизи у неё лицо совсем не такое, как издалека, вот он и любуется. Никогда ведь не доводилось видеть так близко, вот и хочет наглядеться...