Читаем Жил человек полностью

Приятно, что Козин так отзывается о Софье Маркеловне, и про себя торжествую: если б он еще знал о ней столько, сколько я теперь знаю!

- Пойдемте ко мне, - Леонид Иванович мотает головой назад, - или тут пока?

Дом стоит во глубине двора - каменный по первому этажу и с бревенчатым надстроем второго; туда, наверх, ведет прямая лестница, забранная по торцу тесовой обшивкой. Квартира Леонида Ивановича - под самой крышей, там сейчас, конечно, - пекло.

- Лучше уж тут.

- Пожалуй, - соглашается Козин. - Все никак не приспособишься. Окна закроешь - духота. Откроешь - жарища. Вот лето выдалось!

Какая-то предварительная словесная разминка необходима нам обоим: Леониду Ивановичу - собраться с мыслями, настроиться, мне - как бы подготовить запасвые емкости внимания, все еще взбудораженные предыдущей встречей. Больше всего хочется лечь, сунуть под затылок руку и смотреть, ни о чем не думая, в небо?

самые нехитрые желания приходят к нам обычно тогда, когда они неисполнимы. Выкладываю спички, "Беломор", Козин молча вытаскивает папиросу, как-то поспешно тычется ею в поднесенный огонек; обычно злоупотребляющий, нынче при мне он закуривает впервые.

- Пробовал бросить, - иронически сообщает он.

- Давно? - завидуя людям с крепкой волей, спрашиваю я.

- Сегодня с утра...

Он глубоко затягивается, прикрывает глаза - по себе знаю, что в голове у него сейчас плывет, - и сердито вдавливает папиросу в траву.

- Цены на эту отраву повысить надо!

- Не поможет.

- Наверно... В Америке сигареты дороже - смолят побольше нашего. - И мимоходом, для сведения сообщает: - У них там все дороже. Табак, квартиры, лечение, газеты...

- А что у них дешевле, Леонид Иванович?

- Дешевле?.. На мой взгляд, да по собственному опыту если, самое дешевое у них - люди. - Козин усмехается. - Была там у меня напарница - по грязной посуде. Дама постарше меня. Так вот - постоянно допытывалась, удивлялась: "Что вы за странные такие, Иваны-русские! Все думаете, думаете! А мы не думаем - живем. Лишь бы работа была".

- Загадочная славянская душа?

- Не столько наша славянская загадочна. Сколько их, среднеамериканская, - девственно наивна. Как у ребенка... Попробуйте, например, такой объяснить, что думать и значит - жить... Хотя, конечно, и их время учит.

- Все-таки учит?

- Еще как!.. Я ведь там был, когда наши объявили, что у нас атомная бомба есть. Представляете, как это на их обывателя подействовало? Словно та же бомба посреди них и взорвалась!.. С одной стороны, чуть ли не медведи пешком по Москве ходят, с другой - первый спутник, Гагарин. Поневоле мозгами шевелить начнешь!..

Хотя поучиться у них есть чему.

- И прежде всего - деловитости, конечно?

- Да, и деловитости. Чего-чего, а этого уж у них не отнять. Клочкастые пепельные брови Леонида Ивановича хмурятся и расходятся. Правда, и деловитость у них несколько иная. Отличается от нашей.

- Чем же? Понятие это, по-моему, довольно конкретно.

- Чем?.. Деляческая деловитость, если так можно выразиться. - Как всегда, подходя к каким-то обобщениям, выводам, Козин начинает говорить медленнее, отбирает слова. - Четко, быстро, но в пределах своих обязанностей. Ровно настолько, насколько оплачивается...

Сергей вон тоже был деловитым. Очень деловитым. Но не от сих и до сих. Понимаете: та деловитость - исполнителя. Хотя порой нам и такой недостает, простейшей... А у Сергея - хозяйская. Поработал я с ним - убедился. И сравнил, и позавидовал. И поучился коечему...

Наконец отлаженные, невидимые шестеренки нашего разговора сходятся зубец к зубцу, - переключаются с пробного холостого хода на рабочий.

- Значит, не побоялся он вас принять? - шутливо и прямолинейно возвращаю я рассказ к тому месту, на котором в прошлый раз он был прерван.

- Нет, как говорил, так и сделал, - подтверждает Леонид Иванович. Написал приказ, поставил районе перед свершившимся фактом. Правда, прослужил я у него всего два месяца. Чуть даже поменьше.

- В школу перешли?

- Да нет, не сразу... Обстоятельства так сложились, что вынужден был уйти. - Козин искоса взглядывает на меня, усмехается: - По собственному желанию...

Обязанности воспитателя - со стороны глядя - не сложные: следить, как порученная, закрепленная группа Живет, учится, отдыхает. И соответственно, помогать ей - жить, учиться, отдыхать. В действительности же все оказалось куда сложнее. Во-первых, выяснилось, всегда нужно быть готовым ответить на любой, самый неожиданный вопрос. Причем, отвечать неполно, чего-то не зная, - это можно, это прощалось; ответить уклончиво, избегая самой сути нельзя: дипломатия и вранье тут не проходили.