Читаем Жил-был сталкер полностью

Маркиз врезал ему свободной рукой, а Джемма отшвырнула одним только взглядом. Ходить теперь доктору с фингалом под глазом и ушибленными мозгами.

– Вызови командира, Кларк, – вежливо попросил Шарль. Ох и церемонный! Будто сам не может. Пожалуй, просто их учит вежливости. Командир пришел и растерянно уставился на красивого доктора Лесли и оплавленный пол с черным шариком вместо стола.

– Дело очень серьезное, командир, – серьезно сказал Шарль. – Возможно, потребуется экстренная связь с Конвенцией. Неопознаваемый объект, не видимый человеком и не регистрируемый приборами.

Теперь слегка обалдел командир. Еще бы! Если не видно и техника молчит, то как догадаться о присутствии? Но Шарлю, похоже, верил не только Маркиз, потому командир распорядился насчет связи. Все ушли, даже роботы. Шарль опять погладил Маркиза по головке и посоветовал успокоиться.

– Одного не пойму, – задумчиво сказал Маркиз, наблюдая за роботом уборщиком, который тщетно пытался оттереть оплавленное пятно на полу, – почему они тебя слушаются.

Шарль улыбнулся.

– Они прислушиваются ко мне, потому что моя цивилизация обогнала средний уровень в Конвенции на… в общем, намного. Мы, собственно, сверхцивилизация.

Маркизу это было не слишком понятно. Куда уж выше! Шарль много рассказывал, но еще больше не мог объяснить. Втолкуй-ка средневековому крестьянину принцип работы телевизора! Дьявольские проделки – и все тут.

Пришел робот и пригласил в зал связи. Шарль поморщился.

– Вот и в этот разница между нами и ими. Они действуют так, как принято у них. А лучше бы учитывали местные условия. Ведь вам было бы приятнее, если бы пришел человек?

Маркиз и Джемма дружно кивнули. Джемма заявила:

– А им этого понять не дано. Они слишком высокоразвитые, чтобы придавать значение мелочам.

– Как раз умение придавать значение мелочам – признак развитости, – улыбнулся Шарль. – В том числе.

– Они нас за своих держат, – проворчал Маркиз, – хоть и норовят изучить как местную фауну.

На прощание он вернул на место операционный стол. Получилось подозрительно легко.

В зале связи им заботливо придвинули кресла. Через пару минут возникла Конвенция. Встревоженная и страшно серьезная. Маркиз так и не мог привыкнуть к негуманоидам, но они младшего брата прощали. Что с него взять – дикарь. Туземец. Абориген, короче говоря.

Шарль извинился перед Маркизом и Джеммой и изложил ситуацию в терминах, которые Маркиз не понял. Но все уставились именно на землян. Шарль попросил одного негуманоида отвернуться, и Маркиз облегченно вздохнул: уж больно неприятный был взгляд. Негуманоид не обиделся и сказал:

– Я полагаю, это свойственно не всем землянам, а связанно с определенными способностями наших друзей.

– Ага, – усмехнулся Маркиз, – только они не сворачиваются. Значит, это не пространство? А что? Время? Оно вроде как невидимо.

– Я имею в виду другое, – терпеливо продолжил тот. – Вы оба обладаете способностями, несвойственными тем, кто вас окружает. Может быть, именно они позволяют вам видеть то, чего не видят другие.

– А что это было? – спросила любопытная Джемма. Лица членов Конвенции просветлели, включая негуманоидов. У них там, как ни странно, мужики были высокие и красивые, этакие Аполлоно-Геркулесы, в вот красивых женщин нет. То есть вообще. Как в животном мире: самец яркий, а самочка серенькая. А Джемма была божественно красива, к тому же подозрительно смахивала на изображение женщины в плаще, которое археологи обнаруживали на нескольких планетах, никак друг с другом не связанных, разного уровня развития. Где-то ее называли богиней звезд, где-то дочерью неба, где-то еще более поэтично, но непереводимо в принципе. Ученые в Конвенции, которые по мифологии, так пару сотен лет и ломают головы, кто она на самом деле, а попутно любуются Джеммой. Хорошо хоть не подозревают ее в божественном происхождении.

– Трудно сказать, – ответили ей в стиле земных ученых.

– Маркиз, – встрял аполлоноподобный мужичок с узким страшно интеллигентным лицом, всегда раньше молчавший. Сидело их так в кучке несколько штук, никогда вопросов не задавали, восторгов не изображали. – Скажи, какие чувства ты испытывал?

Маркиз замялся. Признаваться не хотелось, пусть он никогда героем не прикидывался. Спасибо, впрочем, что в белой горячке сходу не заподозрили. Инопланетянин помог:

– Я понимаю, что тебе было страшно, но был ли это нормальный страх?

Маркиз поразмыслил и признался:

– Нет.

– А ты, Джемма?