Читаем Жил-был сталкер полностью

Лежа на тщательно вымытом полу под развесистой пальмой и сжимая обеими руками маленький полицейский револьвер, он несколько секунд тупо смотрел на приближающееся к нему нечто. Этих секунд вполне хватило Люси на то, чтобы услышать, как упал Маркиз, и подняться на второй этаж. Когда его огромная фигура заслонила белый свет, Маркиз вздохнул с облегчением. Люси бережно поставил его на ноги, отряхнул несуществующие пылинки, а Маркиз все оглядывался.

– Кто тут был? – спросил Люси голосом, вовсе не соответствующим его фигуре – словно ветер прошуршал по опавшим листьям. Тем не менее в этом шорохе слышалась явная угроза. Как же! драгоценного Маркиза обидели, под пальму уронили…

Нечто вылезло из-под кадки и двинулось к нему. Маркиз оцепенел. Они с Люси смотрели в одну сторону, но Люси не видел… этого… Значит, допился до зеленых чертей. Этого как раз в жизни не хватало. Нутро упорно молчало. Значит, белая горячка…

Маркизом овладело отчаяние. Так кончать он не хотел. Лучше в Зоне гробануться, лучше быть геройски подстреленным на службе, лучше, черт подери, под трамвай попасть, чем загнуться от белой горячки. Лучше уж самому пулю в лоб, чем санитары под белы рученьки – и в психушку.

Люси обнимал его за плечи, говорил что-то, поэтому он не заметил, как посреди коридора из ничего возник Шарль. Он отстранил Люси, взял Маркиза за руку и заглянул в глаза. Лесли бы полез в мозги, он церемонностью не отличался.

– У меня белая горячка, – растерянно сообщил Маркиз. После двухминутной паузы Шарль отозвался:

– Нет.

Слегка обалдевший Люси моргал. Шарль вежливо попрощался и увел Маркиза. Нечто двигалось следом, и он окончательно впал в панику.

Выпал из паники он, естественно, уже на базе и с упреком посмотрел на Шарля. Тот спокойно объяснил:

– Без аппаратуры мне трудно сделать окончательный вывод.

Весь вид Лесли изображал оскорбленное медицинское достоинство. Робби тоже дружелюбием не лучился. Значит, Шарль эту парочку к нему не подпустил. Поодаль инспектор Кларк барабанил пальцами по поверхности ценного прибора и злился. Ценный прибор по имени Эр Грей продолжал возиться с менее ценным прибором, вокруг лежали инструменты и запчасти. Шарль убежденно сказал:

– Ты ошибаешься. У тебя абсолютно точно нет белой горячки. Есть некоторое отравление организма алкоголем, но вовсе не опасное. А теперь расскажи, что ты видел.

Маркиз задумался.

– Не знаю.

Тут уж встрепенулся Кларк. За все эти годы он вряд ли слышал от Маркиза «не знаю». На пороге нарисовался суперценный прибор по имени Дино и вопросительно посмотрел на начальство, а потом поздоровался с Маркизом. Надо сказать, поздоровался как с родным. Лестно, что абориген не желает считать тебя прибором, а упорно считает человеком, в то же время соглашаясь с тем, что Робби все-таки робот, то есть прибор.

– Какого это было размера? – спросил Кларк. Пошла работа.

Маркиз подумал, показал рукой примерно на метр от пола. Потом выше. Потом ниже. Потом растерянно произнес:

– Не знаю.

– Какой формы?

Маркиз сделал несколько неопределенных жестов и промямлил:

– Не знаю.

– Какого цвета?

– Не знаю, – прошептал Маркиз убито, решив, что врет либо Шарль, либо аппаратура. Кларк покачал головой и пробормотал что-то вроде «надо же». Именно что «надо же». Если Маркиз с двадцатилетним полицейским стажем, сталкер с юных лет, человек, обладающий дьявольской внимательностью и фотографической памятью, не помнит вообще ничего, это само по себе говорит уже о многом. Например, о том, что у него глюки. Или о том, что Зона все же оставила отметину в его мозгу. Или о том, что он злоупотребление спиртным в последние пять дней довело его до неизвестной в Конвенции болезни под названием delirium tremens. Или о том, что он просто сдвинулся по фазе.

Лица инопланетян, включая наиболее сознательных роботов, выражали примерно то же самое, перемешанное с долей сочувствия, а у Кларка, пожалуй, и некоторого злорадства. При всей высокой гуманности высокоразвитых братьев по разуму им не чуждо было ничто человеческое. Особенно Кларку, потому что Кларк был звездным инспектором, а туда брали людей наиболее жестких. Чтоб могли в критической ситуации принять непопулярное решение. Интересно, а почему инспектор Кларк, в чьи обязанности входят лишь разовые визиты в критические места, торчит на Земле черт-те сколько лет? Что уж здесь особо критического? Зона, с которой они безуспешно борются, или Маркиз, не особенно с ними чикающийся?

Но даже такая лестная мысль Маркиза не утешила. Он сжал ладонями голову и унюхал запах крови. Бинт был красным, а при нажатии с него капало. Выражение лица Робби немедленно изменилось, Лесли тоже оживился, и они оба так ринулись оказывать помощь, что столкнулись лбами. Лесли завопил что-то нечленораздельное и транслятором не переводимое, а Робби воспользовался моментом и принялся разрезать повязку. Даже Маркиз не верил, что робот мог непроизвольно столкнуться с человеком. Просто от хронического безделья они яростно конкурируют в борьбе за каждый случай, когда Маркиз попадает им в руки.