Читаем Жертвы Ялты полностью

И в Англии жили еще многие известные деятели, сыгравшие значительную роль в британской «интервенции». Уинстон Черчилль во время гражданской войны в России был военным министром и самым рьяным сторонником поддержки Белой армии; лорд Киллирн, посол в Египте, ставшем перевалочным пунктом для многих русских, репатриированных в 1943–45 годах, был верховным комиссаром в Сибири у адмирала Колчака; генерал-лейтенант Берроуз, руководитель военной миссии в Москве с марта 1944 года, и генерал-майор Колин Габбинс, руководитель ССО, в 1919 году были в Архангельске с генералом Айронсайдом, а фельдмаршал Александер, которому теперь сдались казаки, воевал против большевиков вместе с прибалтийским ландсвером. И хотя, разумеется, все они давно занимались более животрепещущими делами, все же в английских политических, военных и дипломатических кругах было немало людей, хорошо осведомленных об истории казаков.

Если принять все это во внимание, нам не покажутся столь неразумными некоторые довольно странные требования казаков. Например, 13 мая в штаб батальона в Лиенце явился капитан Кантемир, командир группы казаков, которых немцы в северной Италии готовили к организации партизанской войны, саботажа и шпионажа за линией советского фронта. Капитан предложил, чтобы он и его группа работали для 8-й армии. Штаб бригады, встревоженный этим предложением, обратился за инструкциями к генералу Арбетноту. Запрос кончался словами: «Если до 9 часов 15 мая не последует инструкций, казаки угрожают устроить диверсию против штаба дивизии».

Не успели справиться с этой проблемой, как возникла следующая: вся казачья дивизия попросила разрешения проводить учения — и получила очередной отказ *391. Несмотря на это «некоторые безответственные казаки заявили, что, чем возвращаться в СССР, они лучше пойдут добровольцами воевать с Японией. Предложение было отвергнуто» *392.

Люди умные, вроде генерала Краснова, конечно, не рассчитывали, что англичане позволят казакам предпринять рейд на позиции Красной армии в Штирии. Однако генерал надеялся, что англичане как-то помогут казакам и не просто предоставят убежище на Западе, но еще и позволят им остаться единым народом и сохранить свое уникальное культурное наследие. Вскоре после перевода казачьего штаба из Кёчах в Лиенц Краснов написал письмо фельдмаршалу Александеру. Напомнив о том, как они вместе воевали в гражданскую войну на стороне белых, Краснов рассказал о положении казаков и умолял фельдмаршала употребить свое влияние, чтобы помочь им. Дошло ли это письмо по назначению, неизвестно; но ответа генерал не получил *393.

Краснов был личностью незаурядной. Он родился в 1869 году на Дону в казацкой семье. К 1945 году за его плечами лежал большой и сложный жизненный путь. Многое сближало его с Уинстоном Черчиллем, и прежде всего глубокое знание бурной истории своего народа и романтическая влюбленность в эту историю. Как и Черчилль в молодости, он обладал авантюрной жилкой и сочетал военную службу с журналистикой. В 1890-е годы он ездил с военной миссией в Эфиопию, в 1904 году писал о русско-японской войне для журнала «Русский инвалид». Во время Первой мировой войны отличился, командуя кавалерийским корпусом, и получил георгиевский крест. После февральской революции и отречения царя Краснов, предчувствуя страшную угрозу, нависшую над Россией, оказался среди тех, кто готов был применить силу, чтобы навести порядок в государстве, стоящем накануне краха. На защиту старого строя его подвигли не только верность своему сословию и полученному воспитанию, но и опасения, что славным традициям царской России, которые вошли в его кровь и плоть, грозит полное уничтожение.

После окончательной победы большевиков Краснов эмигрировал, жил во Франции и Германии, занимался, в основном, литературным трудом, написал несколько романов. Наибольшую известность получила его во многом автобиографическая книга «От двуглавого орла к красному знамени», выдержавшая несколько изданий. Когда в 1941 году Германия напала на СССР, Краснов усмотрел в этом очередную возможность выступить против давнишнего врага — большевизма. Во имя разгрома Советов он, с одобрения Черчилля, еще в 1918 году сотрудничал со вторгшимися в Россию немцами. Когда тем, после победы союзников на западном фронте, пришлось уйти, Краснов смог продолжить борьбу, опираясь на поддержку стран Антанты и США. Ничего предосудительного в том, чтобы набирать бойцов из числа российских патриотов, ранее дезертировавших или попавших в немецкий плен, он не видел и занимался этим в 1918 году опять же при горячем одобрении со стороны Черчилля и других государственных деятелей Запада *394. Но во Вторую мировую войну Краснов был уже старым человеком. В момент сдачи англичанам ему шел 77-й год. Он дал, однако, казацкому движению свое престижное имя, посещал немецкие лагеря для русских военнопленных, писал воззвания в русской эмигрантской прессе. К армии Доманова Краснов присоединился примерно за месяц до её сдачи в плен *395.