Читаем Жертвы Ялты полностью

Правда, в группе из тысячи человек, опрошенной через три недели в транзитном лагере в Дивизесе, большинство, хотя и боялось наказания по возвращении в Советский Союз, готово было вернуться при условии, что пленным «дадут шанс доказать свою преданность родине» или «искупить свою вину». О наказании говорили как один все пленные, хотя они и пошли к немцам на службу по принуждению либо «из-за голода и ужасных условий в лагерях военнопленных» *271. В другом лагере двое пленных достаточно красноречиво выразили нежелание возвращаться в СССР, покончив с собой *272.

Многие хотели как можно скорее связаться с советскими представителями и рассказать свою историю. Они надеялись, что соотечественники поймут, какие нечеловеческие страдания заставили их работать на немцев. Полагая, что англичане мешают им связаться с советским посольством, и стараясь отмежеваться от своих товарищей по несчастью, слишком запятнавших себя сотрудничеством с немцами, пленные устраивали в лагерях «мелкие бунты и голодовки»; поэтому британский МИД, во избежание недоразумений, старался уговорить советских представителей встретиться с пленными *273.

Первый серьезный инцидент в этой связи произошел в лагере Баттервик, в Йоркшире. Сюда из транзитных лагерей на юге страны были переведены несколько сотен советских граждан разных национальностей — грузины, татары, жители Средней Азии, в том числе таджики с Памира. Не имея ни малейшего представления о своем будущем, они, естественно, были подавлены и встревожены. Когда их привезли в лагерь, пленные отказались вылезать из грузовиков. Лишь после долгих расспросов переводчик Чеслав Йесман выяснил, что они приняли группу любопытствующих английских офицеров, сбежавшихся поглазеть на русских, за офицеров НКВД, присланных командовать расстрелом пленных. Между прочим, среди пленных было около двадцати детей и большая группа освобожденных из немецкого лагеря для военнопленных на острове Олдерни, захваченного еще до высадки союзных войск во Франции.

Вскоре по прибытии в лагерь некоторые начали требовать, чтобы им разрешили вернуться в СССР для участия в борьбе против нацизма. Они составляли петиции и посылали их английским военным властям, в советское посольство и военную миссию. Комендант лагеря, основываясь на сообщениях капитана Нарышкина, владевшего русским, писал по этому поводу: «Агитация за возвращение в Россию вызвана скорее всего страхом перед тем, что с ними станет, если они не заявят открыто о своем намерении [возвратиться], а не какими-то другими причинами» *274. По совету юрисконсульта МИДа Патрика Дина, пленным объяснили, что в проволочках повинны советские, а не английские власти, но это только подлило масла в огонь *275. Напуганные молчанием представителей своей страны и понимая всю двусмысленность своего положения, обитатели Баттервика — их было около 550 — приходили все в большую панику. В петиции от 30 августа они жалуются: «Нам выдали одежду военнопленных, мы считаем это оскорбительным». Петицию подписали те, кто был взят в плен в гражданской одежде: наверное, они боялись оказаться в одной компании с пленными, попавшими к англичанам в немецкой форме и тем себя скомпрометировавшими. Они отказались надеть выданную им форму военнопленных и объявили забастовку. Комендант лагеря приказал снять палатки бунтовщиков и посадить их на хлеб и воду. Некоторые тут же заболели, но, несмотря на зарядивший на сутки дождь, «не проявляли никаких признаков слабости, хотя кое-кто все же надел форму». Как подчеркивалось в рапорте в военное министерство, пленные настолько привыкли к суровому обращению в концентрационных лагерях на континенте, что очень сомнительно, чтобы на них подействовало наказание… Положение может изменить лишь визит представителя советского посольства или хотя бы весточка оттуда.

Отметив, что пленные немного успокоились («они надели штаны»), военное министерство настоятельно рекомендовало приложить все усилия к тому, «чтобы к этим русским военнопленным как можно скорее пришел кто-нибудь из советской миссии и разъяснил им их положение» *276.

Напомним, что советская военная миссия несколько недель делала вид, будто никаких русских военнопленных просто не существует. (Бригадир Файербрейс ответил на это главе советской военной миссии Н. Харламову: «Я могу их вам показать».) Однако на дворе стоял уже сентябрь 1944 года, и советские представители наконец-то получили инструкции из Москвы: было объявлено, что генерал-майор Васильев из советской миссии посетит лагеря русских военнопленных в Йоркшире *277.