Читаем Жертвы Ялты полностью

Несмотря на явные колебания Госдепартамента, выразившиеся в задержке рейса, русские пленные в тот же день отплыли во Владивосток. К 1 февраля, по сообщению военных властей США, «примерно 2600 человек из тех, кто заявил о своем советском гражданстве, были отправлены на советских судах в сибирские порты» *182. О том, что случилось с ними после прибытия на родину, мы знаем из рассказа заключенного, встречавшегося с бывшими военнопленными в лагерях на Воркуте.

Наступила зима, а суда с русскими пленными по-прежнему бороздили океаны. 29 декабря первое такое судно вышло в Тихий океан. За два месяца до того первые группы из Англии были отправлены в Мурманск; а по Средиземному морю и пустыням Ирака и Персии уже целый год двигались конвои, переправлявшие русских на родину. Всех их ждала одинаковая участь, но пока что лучше всего жилось тем, кто оказался на Ближнем Востоке. Английские военные власти прилагали массу усилий для развлечения своих подопечных, и те из них, кто выжил после допросов и суда и оказался в Магадане или на Воркуте, наверное, не раз вспоминали прохладительные напитки у бассейна в Багдаде и английский оркестр, игравший под пальмами перед ужином. Среди репатриируемых было много крымских татар и других мусульман, «которые молились во всех мечетях. Они особенно ценили возможность вновь почувствовать себя мусульманами: по их рассказам, мечети у них на родине были разрушены» *184.

Воспоминания об этой экзотической интерлюдии между заключением в немецком лагере и рабством в советском живо запечатлелись и в памяти тех, кто охранял русских военнопленных. В начале декабря 1944 года офицер Королевских инженерных войск Дж. Г. Франкау плыл из Таранто в Хайфу на старом военном судне «Франкония» (через два месяца Черчилль с английской делегацией отправится на нем на Ялтинскую конференцию). На борту находился «новозеландский батальон, состоявший целиком — от командира до рядовых — из маори, и несколько сотен освобожденных русских военнопленных». Здесь же оказался и польский офицер, который, разговорившись с русскими, сказал Франкау:

Франкау продолжает: