Читаем Жертва полностью

Нойбауер посмотрел в ту сторону, куда показал Тараккиа. В кабину, рядом с той, где сидели Харлоу и Даннет, крадучись и стараясь, чтобы те его не заметили, пробрался Рори Мак-Элпайн: в руке у него был стакан с чем-то темным. Он сел так, чтобы быть спиной к Харлоу. Между ними был всего какой-нибудь фут с лишним. Потом он выпрямился, почти прижавшись спиной и затылком к разделявшей их перегородке, — он явно вслушивался в то, о чем разговаривали собеседники. И вид у него был такой, словно он готовился стать опытным шпионом или агентом, работающим сразу на две стороны. Однако нужно было отдать ему должное — он, несомненно, обладал редким талантом слушать и наблюдать, оставаясь при этом незамеченным.

Нойбауер спросил:

— Как ты думаешь, что он затеял, этот юный Мак-Элпайн?

— Сейчас? Здесь? — Тараккиа развел руками. — Все что угодно. В одном можешь быть уверен — он не желает Харлоу добра. Я думаю, он старается собрать материал против Харлоу. Любую мелочь. Просто дьявол, а не парень. А как он ненавидит Харлоу! Признаться, я не хотел бы попасть к нему в немилость.

— Значит, у нас есть союзник? Не так ли, Никки?

— А почему бы и нет? Давай-ка придумаем, что мы ему скажем. — Он внимательно смотрел на противоположную сторону улицы. — Кажется, наш маленький Рори чем-то недоволен.

Он был прав, лицо Рори выражало смешанное чувство досады, раздражения и озадаченности: из-за высокой перегородки и глухого гула голосов других посетителей он мог улавливать из соседней кабины лишь обрывки разговора.

Как назло, Харлоу и Даннет говорили очень тихо. Перед ними стояли высокие стаканы с прозрачной жидкостью, в каждом плавал кусочек льда и ломтик лимона. Даннет задумчиво разглядывал крошечную кассету, лежавшую у него на ладони. Потом он аккуратно спрятал ее в карман.

— Фотографии шифра? Вы уверены?

— Уверен, что это шифр. Возможно, даже смесь шифра с каким-нибудь иностранным языком. Боюсь, я не очень-то сведущ в таких делах.

— Не менее, чем я. Но зато мы знаем людей, более сведущих… И потом: о транспортировщике «Коронадо» — в этом вы тоже уверены?

— Несомненно.

— Значит, мы согревали на своей груди змею. Кажется, так это называется?

— Несколько неожиданно, правда?

— И никаких оснований полагать, что Генри тоже замешан в этом деле?

— Генри? — Харлоу отрицательно покачал головой. — Могу дать голову на отсечение.

— Даже учитывая то обстоятельство, что он как шофер транспортировщика участвует в каждой поездке?

— Даже это.

— И ему придется уйти?

— А что еще можно придумать?

— Так, значит, Генри уходит. Временно. Хотя он и не будет об этом знать. Вернется на свою прежнюю работу. Конечно, он будет обижен. Но что значит одна обида против пожизненного пособия…

— А если он откажется?

— Придется устроить его «похищение», — деловито сказал Даннет. — Или убрать его как-нибудь иначе, разумеется, не причиняя ему вреда. Но я думаю, он согласится. У меня уже есть подписанный бланк медицинского свидетельства.

— Значит, кто-то уже позабыл о своей врачебной этике?

— Пятьсот фунтов и соответствующее истине врачебное заключение о сердечной недостаточности — от такой комбинации врачебная щепетильность тает, как снежинка в руке. Ведь у старика действительно не все в порядке с сердцем.

Они допили свои напитки и вышли из кафе. Рори не торопился уходить, соблюдая нужный, с его точки зрения, интервал. Но потом встал и он.

В кафе напротив Нойбауер и Тараккиа поспешно покинули свою кабину и уже через полминуты нагнали Рори. Тот, увидев их, очень удивился.

Тараккиа доверительно сказал:

— Нам нужно поговорить с тобой, Рори. Ты тайны хранить умеешь?

Такое вступление сразу заинтриговало Рори, но он был от природы очень осторожен и редко изменял себе в подобных случаях.

— О каких тайнах идет речь?

— Ну и подозрительный же ты парень!

— Что за тайна у вас?

— Это касается Джонни Харлоу.

— Тогда другое дело. — Последней фразой Тараккиа мгновенно завоевал его внимание. — Конечно, я умею хранить тайны.

— Только имей в виду: никому ни слова! Даже намеками. Ни единому человеку — ни слова! Иначе все полетит к черту. Усек? — сказал Нойбауер.

— Конечно, — согласился Рори, не имея еще ни малейшего понятия, о чем идет речь.

— Ты слышал, парень, о АГГП?

— А то нет! Это Ассоциация гонщиков Гран-При!

— Точно! Так вот, эта АГГП решила, ради нашей безопасности, гонщиков и зрителей, исключить Харлоу из своих рядов. Мы хотим, чтобы его сняли со всех треков Европы. Ты знаешь, что он пристрастился к спиртному?

— Кто ж не знает об этом?

— Он так много пьет, что стал самым опасным гонщиком в Европе. — Голос Нойбауера звучал тихо, конспиративно и очень убедительно. — Каждый третий гонщик боится показаться на трассе рядом с ним. Никто ведь не знает, в какой момент может оказаться вторым Джету.

— Вы…. считаете, что он?..

— Был тогда пьян в стельку. Именно по этой причине и погиб хороший человек. Только потому, что другой выпил лишнего. Ведь такое поведение на треке равносильно преднамеренному убийству.

— Совершенно согласен с вами! Никакой разницы нет!