Читаем Жертва полностью

— Скажите, ради бога, где этот пьяный забулдыга? — Мак-Элпайн почти перешел на крик. — Его ни в коем случае нельзя выпускать на трек!

— Масса гонщиков с удовольствием поддержала бы вас.

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что этот пьяный забулдыга только что перекрыл рекордное время на две и одну десятую секунды. — Даннет все еще недоуменно качал головой. — Просто не верится!

— На две и одну десятую? На две и одну десятую! — Теперь настала очередь и для Мак-Элпайна проделать ту же гимнастику. — Не может быть! На целых две секунды! Не может этого быть!

— Спросите у хронометристов. Они повторили это дважды.

— О боже ты мой!

— Вы как будто недовольны, Джеймс?

— Недоволен? Я просто в ужасе… Ну, конечно, конечно, он все еще лучший гонщик в мире, но в решающий момент у него сдают нервы. Правда, в сегодняшнем рекорде виновато вовсе не его искусство. Просто пьяная храбрость! Одна только, черт возьми, самоубийственная пьяная храбрость.

— Я вас не понимаю.

— Он влил в себя полбутылки виски, Алексис!

Даннет уставился на него. Видимо, он не находил слов. Наконец он сказал:

— Не верю! Не верю! Может быть, он и гнал машину как дьявол, но вел ее как бог… Полбутылки виски! Да он наверняка бы разбился, если бы столько выпил!

— Может быть, и хорошо, что на треке никого не было. А то бы, пожалуй, он опять кого-нибудь угробил.

— Да… Но целых полбутылки…

— Хотите пойти и взглянуть в его бачок, что находится в ванной?

— Нет, нет, что вы! Разве я когда-нибудь сомневался в ваших словах? Просто я ничего не понимаю.

— И я… Я тоже ничего не понимаю. Ну, а где же сейчас наш чемпион мира?

— Уехал. Сказал, что на сегодня с него хватит. Сказал также, что на завтра занял внутреннюю дорожку, и если кто-нибудь его столкнет, он вернется и прогонит пришельца… Что-то он высокомерен сегодня, наш Джонни.

— Гм! Он никогда не говорил ничего подобного. Нет, Алексис, это не высокомерие! Это — чистая и распроклятая эйфория, парение в облаках. Вот это что! О боже всемогущий! Еще одна проблема на мою голову!

— Да, еще одна проблема, Джеймс.

Если бы Мак-Элпайну довелось в ту же субботу днем попасть на одну из невзрачных улиц Монцы, он бы смог убедиться, что его проблемы вдвойне и даже втройне усложнились.

С обеих сторон узкой улочки смотрели друг на друга два совершенно непримечательных маленьких кафе. Их объединяло нечто общее, а именно — полинявший фасад, с которого понемногу лущилась краска, обвислые камышовые шторы на окнах, выставленные на тротуар и покрытые скатертями из клетчатой материи столики и голый, казенный, удивительно неаппетитный интерьер. По обычаю, кафе такого типа — и одно, и другое — были разгорожены кабинками, открытыми в сторону улицы.

В одной из таких кабинок, поодаль от окна, на южной затемненной стороне улицы, сидели Нойбауер и Тараккиа. Перед ними на столике стояли нетронутые стаканы. Ни один из них не прикасался к питью, ибо их внимание было поглощено совершенно другим. Интерес обоих всецело сосредоточился на кафе напротив, где у самого окна, на виду, сидят в такой же кабинке Харлоу и Даннет. В руках у них стаканы, и они, по всей вероятности, заняты серьезной беседой.

— Ну, и что толку? — сказал Нойбауер. — Ну, выследили мы их, а что дальше? Ты же не умеешь читать по губам.

— Подождем и посмотрим, что будет дальше. А насчет того, что мы ничего не услышим, это ты точно сказал. О боже, Вилли, как бы мне хотелось уметь читать по губам! И с чего это они вдруг так подружились? Ведь последнее время они почти не разговаривали друг с другом, во всяком случае при всех. И почему им надо было прийти сюда, чтобы о чем-то поговорить? Наверняка Харлоу задумал что-то. У меня до сих пор ломит шею и затылок, я едва натянул сегодня этот проклятый шлем. А если он и Даннет действительно снюхались, значит, они оба что-то задумали. Только Даннет всего-навсего журналист. А что могут задумать журналист и бывший гонщик?

— Бывший? А ты видел сегодня его время?

— Все равно бывший. Вот увидишь — завтра он загнется, как загнулся на последних четырех гонках.

— Да, тут есть и еще одна странность. Почему ему так везет на тренировках и так не везет на самих гонках?

— Ничего странного тут нет. Всем известно, что Харлоу почти алкоголик. Я бы даже сказал — алкоголик, без всяких «почти». Ну, несколько кругов он еще может осилить. Три, пять, даже побольше. Но восемнадцать кругов на гонках Гран-При — разве можно ожидать от алкоголика, чтобы он выдержал такое напряжение? Непременно загнется. — Тараккиа отвел взгляд от кафе напротив и с угрюмым видом отхлебнул из своего стакана. — О господи! Чего бы я не дал, чтобы сидеть с этой парочкой рядом, в соседней комнате!

Внезапно он положил руку на руку Нойбауера.

— А может быть, этого и не нужно? Может, мы уже нашли пару ушей, которые все услышат? Посмотри-ка!