Читаем Жертва полностью

— Пока это все. — Кленси дал отбой. — Вы слышали, Стентон? То же самое и для вас. Сервера должен позвонить до полуночи, если он вообще позвонит, что весьма удивило бы меня. По-моему, он отвернулся от Нью-Йорка и едет все дальше и все быстрее. И он, разумеется, звонить никуда не будет.

Стентон откашлялся.

— Лейтенант…

— Да?

— Судью и прокурора охраняют, но… Послушайте, магнитофон записывает автоматически. Он может работать один, пока вы не вернетесь домой… Я останусь с вами…

— Стентон, — холодно произнес Кленси, — разрешите мне вам сказать одну вещь: главный инспектор отдает распоряжения инспектору. Инспектор — капитану Вайсу. Капитан Вайс — мне, а я — вам. Вам это понятно? Все идет установленным порядком, и не будем ничего менять. Согласны?

— Как вам будет угодно, лейтенант. — У Стентона был несчастный вид. — Где я найду вас, если будут какие-нибудь новости?

— Сейчас я иду обедать. Потом буду у судьи Кейля, а затем — дома. Идите следить за телефоном.

Стентон надел свой дождевик.

— Ничего не поделаешь, вы начальник, лейтенант.

— Ну, — сказал Кленси, тоже поднимаясь с места, — можно смело сказать, что вы меня поняли!

Вторник, 20 часов 40 минут

Судья Эмиль Кейль жил в одном из тех монолитов, которые тянулись вдоль Восточного центрального парка. Как только судье удалось выгодно употребить свои сбережения, он забрал дочь, библиотеку, кое-что из мебели и переселился в этот более шикарный район.

Когда Кленси вышел из такси, дождь уже кончился. Лейтенант вошел в загроможденный холл. Еще влажный от прикосновения мокрых туфель и зонтов, ковер издавал слабый запах болота. Под укоризненным взглядом человека, сидевшего за столиком, Кленси пересек холл и вошел в лифт.

Лакей открыл дверь и взял у него шляпу и дождевик. Когда он ввел Кленси в салон, судья Кейль с протянутыми руками бросился ему навстречу.

— Здравствуйте, лейтенант, как поживаете?

— Очень хорошо. Спасибо, сэр.

Кленси пожал его маленькую, но сильную руку, думая о том, что у него самого рука еще мокрая от дождя. Он также был поражен контрастом между своим поношенным костюмом и несколько мятым галстуком и безупречным смокингом судьи, с атласными отворотами, элегантным жилетом и поясом. Кленси удрученно вздохнул.

— А как вы поживаете, сэр?

Судья счел этот вопрос риторическим.

— Мы как раз собирались выпить коньяку, — непринужденным тоном сказал он. — Вы разделите с нами компанию?

— Благодарю, сэр.

Судья был крупным, седовласым мужчиной. Кленси прошел за ним в огромный салон и понял, что означало «мы».

Сидя на пуфе перед столиком, он разглядывал молодую женщину с серьезным лицом, в совершенно простом платье, и красивого мужчину с усами, лет приблизительно тридцати пяти.

— Лейтенант, — сказал Кейль, — разрешите представить вам мою дочь, миссис Уэлс, и ее мужа Джона Кэрола Уэлса. Дорогая моя Джен, представляю тебе лейтенанта Кленси.

Кленси вежливо поклонился молодой женщине и пожал руку ее мужу.

— Джон, коньяк, пожалуйста.

— Сейчас.

Уэлс поспешно кивнул, улыбнулся жене и направился к бару, устроенному между двумя кожаными диванами. Кейль сел напротив Кленси.

— Ну, лейтенант. — Голос судьи уже не был таким дружественным, он вдруг принял официальный тон, который Кленси очень хорошо помнил. — В чем же дело?

Кленси взял коньяк, который ему подал Джон, и поблагодарил его кивком головы.

— Вы, конечно, слышали о побеге, сэр?

— Разумеется, — сказал Кейль. — И я думаю, что вы пришли ко мне потому, что Сервера на свободе.

Да?

Кленси неуверенно посмотрел на дочь и зятя судьи.

— Вы можете свободно говорить при них, — сказал судья. — Они знают, что Сервера в свое время угрожал мне. Джон в курсе всего этого дела! В самом деле я пригласил его сегодня не только затем, чтобы пообедать. Джон член комиссии, которая освобождает заключенных под честное слово. Я подумал, что он может быть нам полезен.

— Это верно, — сказал Джон. — Но я не вижу, чем я могу помочь вам. Однако судья подумал, раз вы к нему придете, я смогу сделать…

— Да, — нетерпеливо перебил его Кейль. — И я хочу уточнить одну деталь, лейтенант. Я думаю, вы пришли, чтобы предупредить меня, что Сервера на свободе и что я должен быть осторожен. Думаю, что вы собираетесь организовать мне охрану из своих людей и все прочие глупости. Честное слово, если я разрешил вам прийти, то только для того, чтобы сказать — я этого не люблю, не нуждаюсь в этом и не хочу этого. Если бы я все время прятался в течение двадцати лет своей работы каждый раз, когда мне угрожали в зале суда, я чаще сидел бы в четырех стенах.

— Я очень хорошо это понимаю, сэр, но только…

— Только так, — продолжал судья, бесцеремонно прерывая Кленси, — я веду сейчас предвыборную кампанию, и полицейское окружение будет немного стеснять меня, когда я буду произносить речи…

— Ваш противник сказал мне то же самое, — ответил Кленси с улыбкой.

— Мой противник?! — усмехнулся судья. — Если вы хотите услышать о моем противнике, лейтенант, то слушайте радио в четверг вечером. Когда я закончу, то меня не удивит, что он не захочет больше никаких полицейских около себя.