Читаем Жернова истории - часть 1 полностью

Николай смотрит на мою попытку приобрести пистолетик столь несерьезного калибра с явным неодобрением, и не делает даже попыток помочь с выбором. В конце концов выбираю Вальтер М9, никелированный, с ореховыми щечками на рукоятке. Он привлекает репутацией фирмы, отличается от пистолетов большинства прочих марок простотой и изяществом дизайна, удобством удержания и ношения. Интересуюсь, можно ли перепаковать пистолет из стандартной картонной коробки с ледериновым декоративным покрытием, во что-то более симпатичное. Продавец предлагает мне деревянный футляр, снаружи обитый кожей, а изнутри – бархатом, с ячейками по форме пистолета и запасного магазина. Но за него, естественно, надо доплатить…

Чекист, нахмурившись, бросает:

— Ну, зачем тебе эта игрушка?

— Так в подарок же! Для форсу, — поясняю ему.

— А-а, — на лице его расцветает улыбкой понимание, — небось дамочке какой в подарок? Дамочке оно конечно, в самый раз будет.

Расплачиваюсь, кидая на прилавок три бумажки по 50 рентных марок, и получая 10 марок и какую-то мелочь на сдачу. Убираю три коробки в саквояж. Теперь очередь за патронами. Причем патронов 6,35 надо взять побольше, с запасом – где я их в Москве доставать буду? А затем надо подыскать под каждый из купленных пистолетов кобуру скрытого ношения.

После закупки патронов мой саквояж изрядно раздулся и ощутимо потяжелел, а кошелек, соответственно, стал полегче. Кобуру под свой Зауэр я нашел быстро, а вот для второго Зауэра и для Вальтера пришлось поискать – в этом магазине не оказалось того, что я хотел. А хотелось мне кобуру скрытого ношения из тонкой мягкой кожи, чтобы она возможно меньше стесняла движения. Лишь в третьем по счету магазине – скорее, даже в оружейной лавочке, — оказался большой выбор таких изделий. Но и тут пришлось долго рыться в принесенном хозяином из подсобки ворохе образцов, пока, наконец, удалось остановить свой выбор на чем-то более или менее подходящем.

После обеда, устроившись передохнуть у себя в комнате, и пересчитав оставшиеся марки и червонцы, погружаюсь в сытую задумчивость. Да, вовремя мне Рязанов устроил несколько лекций в Коммунистической академии и Институте Красной профессуры. Без гонораров за них мне пришлось бы туго. Гонорары за лекции (так же, как и за книги и статьи, а также премии за изобретения), к счастью, исключались из расчета партмаксимума. Вот, собственно, на них я и мог теперь делать покупки для своих личных целей.

Ничего особо затейливого я на этих лекциях не рассказывал. Так, поведал студентам кое-что по профилю своей работы о внешнеэкономических проблемах республики Советов. К текущему году СССР начал вырываться из тисков торгово-экономической блокады.

Если в первые годы по окончании гражданской войны, в 1920–1922 годах, торговля шла только со Швецией, Прибалтикой, Польшей, Монголией, Тувой, Турцией, чуточку – с Персией и Китаем, то затем положение меняется. Вместе с чередой дипломатических признаний расширяется поле и для внешней торговли В 1922-24 годах добавляется торговля с Германией, Великобританией, Францией, с 1925 – с Италией, и пошла-поехала остальная европейская мелочь. Однако США твердо отказываются иметь прямые межгосударственные торговые отношения, настаивая на уплате долгов и компенсации за национализированную собственность. А согласно установкам нашей внешней политики вопрос долгов в крайнем случае мог быть предметом торга и компромисса, а вопрос компенсации за национализированное имущество – нет. Мы не отвечаем за царские долги, но готовы в какой-то учесть интересы мелких покупателей русских займов, если правительства соответствующих стран готовы учесть наш интерес в получении капиталовложений из-за рубежа. Но вот национализация для нас – это вопрос принципиальный, и ни малейших уступок, способных поставить этот принцип под сомнение, допущено быть не может.

Внешнеторговый оборот СССР пока был значительно ниже дореволюционного, и не только из-за политических трудностей, но и из-за ограниченности экспортного потенциала. Мы не могли, как в царское время, строить экспорт хлеба на принципе "не доедим, но вывезем". То же самое касалось и продуктов крестьянских промыслов. Сдерживался экспорт и возросшей, по сравнению с дореволюционным временем, себестоимостью производства. Но вот экспорт наших нефти, керосина и бензина натыкался именно на политические барьеры. Нам крайне сложно получать кредиты для закупок, а во многих случаях в уплату за товары соглашаются брать либо золото, либо зерно – и больше ничего…

Ближе к вечеру мне принесли на заключение первые проекты контрактов. Пока смотрел их, время неслось незаметно, и я оторвал взгляд от бумажек только тогда, когда в дверь моего номера постучали, затем дверь чуть приоткрылась, и чей-то голос произнес в щелку:

— Виктор Валентинович, вы как, на ужин собираетесь?