Читаем Жернова истории - часть 1 полностью

Так ничего и не придумав, откладываю решение этих вопросов.

Кое-как отбив попытки Трилиссера зазвать меня в проектируемый аналитический отдел, удалось завершить нашу долгую беседу. О том, какой резонанс она имела в сфере практических решений, что-то узнать довелось только в следующем, 1925 году.

Отмечаю у секретаря пропуск и выхожу из здания. Все-таки эта контора малость давит на нервы. Если и не страхом, то сознанием серьезности тех дел, которыми здесь занимаются, и связанной с ними нешуточной ответственности. Но от ответственности я бегать не собираюсь. Раз уж начал, надо идти до конца.

Хорошая мысль. Очень своевременная. И ее своевременность буквально через две недели, в понедельник, 4-го августа, подтверждает еще один телефонный звонок мне на работу, теперь уже из другой, но не менее серьезной конторы.

— Здравствуйте, Виктор Валентинович! — произнес голос в трубке.

— Здравствуйте!

— Вас беспокоит Уполномоченный РВС СССР при Наркомвнешторге. С вами завтра хотел бы встретиться заместитель Наркомвоенмора товарищ Уншлихт по вопросу о консультировании закупок через Спотэкзак.

"Уншлихт – уже замнаркома? Ого! Ах, да, ведь здесь и Фрунзе стал наркомом раньше" — проносится у меня в мысль. Стоп-стоп! Не о том я думаю! Это что же, почти слово в слово повторяется разговор полугодовой давности!? Но тогда это приглашение было лишь прикрытием визита к Троцкому, и никакой Уншлихт меня на встречу не ждал. Теперь же Троцкого в РВС уже нет… Тогда что же это? Ладно, посмотрим. И я бросаю взгляд на свой календарь. Так, завтра у нас коллегия. Раньше шести не кончится, к гадалке не ходи.

— Девятнадцать ноль-ноль вас устроит? — собеседник некоторое время молчит, видимо, обдумывая мое предложение, затем в трубке слышится:

— Хорошо, пропуск вам закажем. Порученец Юзефа Станиславовича вас встретит и проводит.

— Договорились. До свидания, — черт, никак не могу вспомнить этого Уполномоченного РВС ни в лицо, ни по фамилии, хотя он сидит тут, у нас, в наркомате.

— До свидания, — и мой собеседник вешает трубку.

Видимо, я действительно понадобился Уншлихту, и запущенное мною некогда как предлог для встречи с Троцким письмо вернулось ко мне бумерангом. Ладно, завтра разберемся, что же там такое от меня хотят.

Выяснилось, что я был прав в своих предположениях, и мной заинтересовался Уншлихт собственной персоной. Зная, что на должности замнаркома он курировал военную разведку и Остехбюро (кстати, а сейчас дело обстоит таким же образом, или как-то иначе?) я немного опасался того, какого рода интерес он ко мне испытывает. После того, как в бюро пропусков была получена нужная бумажка, на входе в здание Реввоенсовета меня, как и было обещано, встретил адъютант. В отличие от подтянутых, стройных и щеголеватых адъютантов Троцкого, этот был не высокий, и не стройный, с явно намечающимся брюшком.

— Осецкий, Виктор Валентинович? — молча протягиваю ему свой пропуск. Он коротко кивает, в знак того, что все в порядке, и сообщает:

— Я провожу вас к товарищу Уншлихту.

По пути адъютант останавливается у одной из дверей – явно не с тем номером, который обозначен в пропуске – и просит меня подождать. Сам же скрывается за этой дверью, и тут я вижу прикрепленную к ней табличку: "Начальник снабжения РККА". А слово-то "главный" из названия должности исчезло… Не успеваю додумать эту мысль до конца, как адъютант снова появляется из-за двери, но не один, а в компании статного, широкоплечего, бритого наголо командира. Внешность его вроде мне знакома. Но вот кто это – никак не припоминается.

Все трое шествуем дальше – и вот, мы в приемной Уншлихта. Короткий кивок секретаря и, не задерживаясь, проходим в кабинет.

— Здравствуйте, товарищ замнаркома! — произносит коренастый.

Я тоже здороваюсь:

— Здравствуйте, Юзеф Станиславович.

— Здравствуйте, Григорий Иванович! Здравствуйте, Виктор Валентинович! — отвечает Уншлихт.

Григорий Иванович? Уж не сам ли Котовский? Та-а-ак! Котовский в центральном аппарате? Ну да, раз Фрунзе уже с лета, а фактически почти с начала года – нарком, то и кадровые перестановки он начал почти на год раньше. Правда, Котовский не замнаркома, как планировал Фрунзе в моей истории, а Начальник снабжения РККА. Ну, так вся история уже понемногу сдвигается, по сравнению с тем, что было известно мне. Так что же, не суждено теперь Григорию Ивановичу погибнуть в 1925 году? Не факт, но вот словить три пули из нагана в селе Чебанка ему уже вряд ли светит.

— Прошу садиться! — приглашает нас замнаркома, и добавляет, обращаясь к Котовскому:

— Поприсутствуйте, Григорий Иванович, при нашем разговоре. Вам будет полезно вникнуть, раз уж к вам переходят мои дела по снабжению. — И, поворачиваясь ко мне: