Читаем Женщины Парижа полностью

Увы, эти великолепные дни супружеской четы Пейронов не продлились долго. Внезапно и резко ухудшилось состояние здоровья Бланш. Некоторое время спустя доктор Эрвье обнаружил у нее последнюю стадию рака. Горькую новость Бланш приняла, как и все остальное, – мужественно. Она предпочла никому ничего не сообщать, держать всё в секрете. До самого конца она отказывалась от морфина и других медикаментов, которыми доктор пытался облегчить ее боль. Бланш всю свою жизнь сражалась, не могло быть и речи, чтобы она спасовала, даже перед вечностью.

Альбен находился возле нее до последней минуты, не отлучаясь от жены ни днем, ни ночью.

Когда он почувствовал, что силы окончательно готовы ее покинуть, он наклонился к ней и прошептал несколько слов, которые когда-то написал ей в письме. О, это было так давно, кажется, с тех пор прошла целая вечность! Тогда они только что поженились, и Бланш неожиданно послали в командировку в Соединенные Штаты. «Я буду так же надежно хранить тебя в своем сердце, как если бы ты взяла меня с собой», – говорилось в том письме.

Именно эти слова Альбен сказал последними той, с кем он разделил жизнь, своей «воительнице», «воинственному ангелу», готовившемуся сложить оружие, своему «солнцу», которое никогда не переставало сиять и чьи лучи теперь угасали в майских сумерках. И еще он сказал ей, что она была достойным бойцом и теперь имеет право на отдых. Альбен пообещал, что он очень скоро последует за ней, что ему нужно всего несколько лет, чтобы довершить их общее дело, построить два новых приюта, которые они вместе запланировали воплотить в жизнь.

И вдруг он увидел свою Бланш преображенной. Она была по-прежнему рядом с ним, но перед ним лежало не слабое и умирающее тело, а стояла юная двадцатилетняя женщина в офицерской форме, гордая и смелая. Она стояла рядом с ним на проселочной дороге. Посмотрев на Альбена, она улыбнулась ему, прежде чем оседлать велосипед со смешным огромным передним колесом.

Тогда рука Бланш тихо выпала из его руки, и вся она исчезла в потоке последних лучей умирающего солнца.

Бланш скончалась 21 мая 1933 года. В своей униформе салютистки она ушла в иные миры, чтобы вести там новые битвы.

Траурная церемония прошла 24 мая в большом торжественном зале Дворца. Альбен не мог представить, чтобы последняя дань уважения жене могла быть отдана где-то в другом месте. Если некоторые битвы стоили целой армии, то это лучше всего было применимо именно к Бланш. И она должна была находиться тут, в этом здании, которое воплотило силу ее воинственности. Альбен покрыл стены Дворца не черными, как положено в таких случаях, а белыми полотнищами. Он не хотел никакой черноты, ни в коем случае, только не в этот день. Не хотел он и цветов, венков и прочих погребальных атрибутов. Он знал, что Бланш никогда бы этого не пожелала.

Единственным букетом, украсившим гроб, был букет маленькой девочки лет семи, которая положила на него небольшой пучок полевых цветов, собранных ей самой. Эта девочка и была тем ребенком, которого Бланш решила спасти от падения в бездну, построив для нее Дворец.

На траурную церемонию собрались все обитательницы приюта. Явились все, даже самые немощные, которых пришлось поддерживать другим. Сотни людей покинули свои этажи, комнаты, кухни, коридоры, спустившись по главной лестнице и заполнив собой большой зал, расположенный на первом этаже, где обычно проводились елки и разные торжества. Зал был набит битком, всем войти не удалось. Толпы женщин стояли везде: в приемной, в большом фойе, даже на улице. Кого тут только не было, здесь объединились в едином порыве благодарности представители всех религий, всех наций: салютисты, протестанты, иудеи, католики, вольные мыслители всех разновидностей, друзья Бланш, ее поклонники, писатели, ученые, чиновники, политики, светские львицы, простые работницы, проститутки… На похоронах Бланш были представлены все классы общества и все сословия – от самых могущественных до самых обездоленных.

Вплоть до окончания прощания с покойной толпа не двигалась с места, а затем тронулась, сопровождая по обе стороны траурный кортеж к Лионскому вокзалу. Гроб несли Альбен с сыновьями.

На словно вымерших улицах автомобилисты с недоумением смотрели на эту странную похоронную процессию, в которой участвовал весь округ – от префекта до последнего клошара.

Бланш была похоронена в деревушке Сен-Жорж-ле-Бен департамента Ардеш, где ей нравилось «приходить в себя», как она об этом говорила, то есть молиться и черпать силы. В этом «храме под открытым небом», как она любила его называть, могила ее была обращена к восходящему солнцу. Согласно последней воле покойной, на камне было написано изречение из Книги Иова, то самое, что было ей так дорого на протяжении всей ее жизни.