Читаем Женщины Парижа полностью

Сегодня утром ей позвонил Леонар, чтобы справиться о новостях. После урагана «Синтия» Солен опять переступила порог приюта, как дисциплинированный солдатик, вновь вернувшийся в строй. Теперь компьютер она оставила дома, взяв с собой только простой блокнот и карандаш.

Женщин, которым требовались ее услуги, во Дворце становилось все больше. Солен пришлось вывесить расписание своих дежурств, которые часто длились гораздо дольше положенного и нередко заканчивались поздно вечером. Она брала домой неоконченные письма, которые любила перечитывать позже, на свежую голову, иногда переделывая их и выправляя стиль. Порой мысли приходили к ней даже по ночам. И тогда ей приходилось вставать пораньше, чтобы еще поработать над письмами. Когда Солен писала на бумаге, она становилась более красноречивой, и ей это нравилось. К ней снова возвращались «ее словечки», «ее дорогие словечки», которых ей раньше так не хватало. В последние годы они словно ушли от нее, улетучились куда-то, потерялись. А теперь получалось, что они снова здесь, совсем рядом и не покинули ее, как ей думалось раньше.

Ее работа во Дворце. У нее был настоящий дар так высоко ценить просьбу, что она приобретала живое звучание, Солен словно приправляла ее искренним чувством. Порой в ее письмах или составленных ею документах имелась легкая нотка преувеличения, которую она охотно себе позволяла. Это вовсе не значит солгать, объясняла она клиенткам. В деловом мире свои законы, и себя стоит преподносить как можно выгоднее. Каждая деталь имеет значение, любой пустячок может создать огромную разницу в восприятии. Одна женщина, искавшая работу, призналась, что ее единственным «профессиональным опытом» была продажа носков и трусиков на рынках. Солен предложила ей следующую формулировку: «Имеется профессиональный опыт в торговле готовыми швейными и трикотажными изделиями». Она объяснила соискательнице, как подать себя в лучшем виде во время собеседования. Молодая женщина ушла от нее очень довольная, с отлично составленным резюме. И на следующей же неделе нашла себе работу в бутике – правда, пока в качестве подмены, на полставки, так что особого повода для восторгов не было, но все же это сработало. Крошечный камешек на очень длинной мощеной дороге, выбранной Солен.

У нее появились постоянные клиентки, которые являлись к ней каждый четверг. Были, конечно, и другие – новенькие, которые слышали о ней от подруг и приходили посоветоваться. И вскоре ей пришлось внести необходимый минимум организованности в свою работу. В начале дежурства Солен раздавала женщинам в очереди цветные флаеры, на которых были написаны номера, в зависимости от того, когда была занята очередь. Некоторые очень спешили и рвались вперед, иные возражали против такой системы, а третьи принимались торговаться, обменивая «очередь» на какие-нибудь мелкие услуги, вроде похода в супермаркет. Цветана приходила обычно позже всех, но никогда не становилась в очередь. Она проходила со своей сумкой на колесах, несмотря на протесты остальных, и справлялась насчет письма английской королеве. «Не написала мне еще Елизавета?» На что Солен неизменно отвечала: «Нет пока». Цветана только пожимала плечами, разочарованно вздыхала и уходила. Но в следующее дежурство появлялась снова.

Таким был каждый четверг.

Все послеобеденное время четвергов Солен писала письма, одно за другим, давала советы или беседовала с женщинами, попивая с ними чай, не говоря уже о конфетках, которые неизменно получала от Сумейи. Солен, разумеется, их не ела. По возвращении домой она складывала их в банку из-под варенья, специально для них предназначенную. Банка была уже почти полная. Солен любила смотреть на нее, полную разноцветных лакомств, которые были как бы ее маленькими медалями, крошечными трофеями, которые она получала, одерживая очередную победу над серостью и обыденностью жизни.

Сумейя никогда с ней не разговаривала, за нее это делали конфеты. А язык конфет – универсален.