Читаем Женщины-маньяки полностью

Для справки: Опиаты — это наркотические алкалоиды опиума. Существуют и опиоиды — группа препаратов, оказывающих на организм человека эффект, похожий на действие опия. Часто опиатами называют алкалоиды мака и его производные, а опиоидами — их синтетические и полусинтетические производные и аналоги. К опиатам относятся как естественные алкалоиды опиума морфин, кодеин, наркотин, тебаин, так и их полусинтетические производные (такие как героин (диацетилморфин), дигидрокодеин, деземорфин). Источник опиатов — мак, опиум. Джейн знала. Всего три-пять инъекций наркотика и человек привыкает к нему. Опиаты угнетающе действуют на иммунную систему, что влечет за собой риск развития инфекционных заболеваний, имеются данные о том, что героин усиливает выделение кальция из организма, что приводит к хрупкости костной ткани, выпадению зубов.

Ей иногда нравилось медленно убивать жертву на протяжении долгого времени. Чтоб у нее выпали зубы, а кости стали хрупкими и у жертвы при неудачном падении легко сломает себе какую-нибудь конечность. Может и руки, и ноги. И смерть подопечных при длительном отравлении выглядела всегда естественно. Болел, болел человек и вдруг умер. С кем не бывает.

…Джейн недолго переживала свою неудачу. Уволили из Кембриджской больницы — ну и ладно. Не смертельно. Начинается ее карьера частной медсестры. Не смотря на поступающие жалобы о ее мелком воровстве, она успешно работала с пациентами. Приятная в общении, она нравилась больным. "Веселая Джейн" — так любовно называли ее пациенты. Знали бы они, что это за веселая Джейн на самом деле вряд ли бы им стало до веселья. А некоторые, которые погибли от милой общительной медсестры, так и не узнали, что причиной их смерти была их заботливая и жизнерадостная ирландка.

"Убить как можно больше людей — беспомощных людей, чем любой другой мужчина или женщина, которая когда-либо жила…" — так потом Джейн Топчан объясняла мотивы своих преступлений.

В 1895 году Джейн отравила своих домовладельцев. Ей опять все сошло с рук. Никто на нее и не подумал. Джейн стала профессионалом. Она научилась тихо и без излишних подозрений умерщвлять людей. Не зря она на отлично окончила курсы сестер милосердия, не зря она изучала психиатрию, психологию и фармакологию, не зря тренировалась на пациентах. К каждой жертве она подходила индивидуально. Подбирала вещества, дозировку, количество инъекций и приемов. Ей совершенно было без разницы кого убивать. Взрослых, детей или стариков.

Однажды ее пригласили ухаживать за больной полиомиелитом девочкой. И что из этого вышло.

…Джейн посмотрела на спящую шестилетнюю девочку. Какая она хорошенькая. Золотистые волосы, ангельское личико. Ребенок, вылитый голубок. Добрый, чистый, доверчивый, не сделал никому зла. А она — исчадие ада. Ей сделали много зла, и она отвечает тем же. Зло за зло. Это по ее мнению справедливо. Даже очень справедливо. Этот златокудрый ангелочек должен сегодня отправиться в мир иной. Она так решила — чистильщик мира от людей Джейн Топпан. Она сама придумала себе и утвердила право убивать невинных и больных граждан. А больных легче убивать: они беспомощны и ни о чем не подозревают. Таков уж стереотип людской — если женщина медсестра значит ей можно доверять. Белый передник и косынка с красным крестом снимает все сомнения и подозрения у больных.

Итак, она постановила: девочка должна немного помучившись умереть. Так как ребенок — невинная жертва, господь приведет его в рай. Для Джейн Топпан врата рая закрыты раз и навсегда, за ее многочисленные преступления ее ждет ад. Она об этом знала. И она никогда не исправиться, она будет убивать людей снова и снова. Умертвить как можно больше людей — вот ее сверхзадача. И пока она с эти успешно справляется.

Мать девочки находилась на работе и должна была прийти поздно вечером. Так что у Джейн имела достаточно времени, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой расправиться с беспомощным ребенком. И заодно удовлетворить свою извращенную похоть. Что поделать — перверзная она личность и привыкла удовлетворять свою похоть извращенным способом. Да она не только маньяк, но и извращенка. Не от мира сего она. Она — Джейн Топпан!

Да, знала бы мать девочки, в какие руки она отдает своего ребенка — никогда бы в жизни больше не согласилась на это. Ведь руки ее не руки человеческие, а лапы с когтями зверя-душегуба.

Медсестра с замиранием сердца подошла к кровати пациента. Девочка спала. Она набрала в шприц наркотическую смесь, разбудила девочку. Сказала, что нужно сделать укол.

"Будет больно, не хочу", — захныкала девочка.

Но Топпан сказала, чтобы та потерпела. Скоро маленькой пациентке полегчает. Доверчивая душа эта девочка. Она даже не подозревала, что ей приготовила злая тетя. И вот Джейн сделала укол. Девочка ойкнула, зарыла глаза и впала в беспамятство. Топпан увидела ее безумные глаза и почувствовала возбуждение. Жертва бредила, а маньячку это возбуждало.

"Мама, мама", — звала девочка в беспамятстве.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть

1945–1985 годы — это период острой политической борьбы и интриг, неожиданных альянсов и предательства вчерашних «верных» союзников. Все эти неизбежные атрибуты «большой политики» были вызваны не только личным соперничеством кремлевских небожителей, но прежде всего разным видением будущего развития страны. По какому пути пойдет Советский Союз после смерти вождя? Кто и почему убрал Берию с политического Олимпа? Почему Хрущев отдал Крым Украине? Автор книги развенчивает эти и многие другие мифы, касающиеся сложных вопросов истории СССР, приводит уникальные архивные документы, сравнивает различные точки зрения известных историков, публицистов и политиков. Множество достоверных фактов, политические кризисы, сильные и противоречивые личности — это и многое другое ждет вас на страницах новой книги Евгения Спицына.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное