Читаем Жених для васконки полностью

Сильнее сжала брата в объятьях, зарываясь носом в волосы. Может мне все это снится? Я открою глаза и…

— Мне не нужны фавориты, мадемуазель. Просто Луи Первому хотелось отблагодарить своих самых верных друзей, а еще — иметь поддержку во все времена.

— Но как же? — Я растерялась, поднимая лицо от макушки брата.

— Ключевая роль отводится девушкам, это верно, — охотно поделился маг. — Но мне совершенно не важно, первая это будет кровь или последняя. А вот ваш король отличался удивительным человеколюбием.

Я нахмурилась, сводя брови. Что это значило?

— Он зарежет их на алтаре, Эви, — прошептал брат, цепляясь за рукава моего платья.

Я ахнула.

Когда во время первого отбора в столице появились первые кандидатки, то очень скоро они перестали быть девицами. Я слышала эти ужасы в стенах университета, но никогда не задумывалась, кто и зачем это провернул. Но теперь… Месье Сезар изначально это задумал!

Я вздрогнула. Маг так с легкостью готов убить пять девушек?

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что спанец внезапно хищно улыбнулся.

— Только моя страна имеет значение, мадемуазель. Какое мне дело, до глупых девиц?

Я сжала губы. При всем ужасе произнесенного, я могла понять спанца. Родина — она достойна любой цены. Только я предпочитала платить эту цену сама, а вот месье Сезар, похоже, оплачивал векселя судьбы за чужой счет.

Только что делать мне? Если передо мной нерешаемая загадка? Я в любом случае погублю Франкию! Даже если признаюсь, поверит ли мне месье Сезар? Конечно, у него есть тот волшебный перстень, но… что если де Грамон совсем рядом?

Да! Я струсила! Но ведь речь уже не только о моей жизни, но и о бессмертии древнего васконского рода!

— Так что, мадемуазель, ваш ответ?

Я зло посмотрела на мага. Он же знал, что просто не может быть ничего, кроме согласия. Антуан, словно почувствовав что-то, дернулся в моих руках.

— Я так и думал, мадемуазель, — удовлетворенно кивнул месье Сезар.

— Безусловно нам потребуется время, — хрипло сказала, отводя глаза, — до ночи еще далеко, я бы хотела побыть с братом.

— До ночи? — удивился спанец.

— Но ведь свадьбы и… нужна темнота? — полуспросила-полупояснила я, чувствуя, как щекам становится жарко.

Спанский принц встрепенулся, впервые за все время разговора, и с интереом посмотрел на меня, скрывая усмешку. Будто я сказала что-то смешное!

— О! Нет, мадемуазель, излишне.

— Но как?!

Я возмущенно вскинулась. Все знают, что сначала идет свадебный обряд, потом пир до самой полуночи, а затем молодые удаляются в спальню. А до вечера месье де Грамон успеет найти нас!

— Молча, — отрезал спанец, — мы проведем обряд сразу как доставят последнюю девушку в замок. Но, так и быть, можете поговорить с братом, пока идут приготовления.

Я облизнула пересохшие губы. Неужели я в любом случае погублю свою страну?!

* * *

Месье де Грамон шел по следу: тонкому аромату эмоций мадемуазель Эвон, разлитому в воздухе. Легкое беспокойство, нотки страха, а еще удивительной силы вера. Во что ты веришь, дитя? След был едва различим, но оно и к лучшему. Что стало бы, прочти васконку прочли менталисты спанцев — страшно представить. Даже удивительно, что девушка до сих пор сдерживалась и ни разу не отпустила дар на свободу. Поразительное чувство самоконтроля! Это сейчас только на руку, тем более что непонятно, как поступят спанцы, если поймут, что мадемуазель Эвон, совсем не та, за кого себя выдает.

Впрочем, был еще один человек, который словно ступал по натянутой струне — от своего сердца, к сердцу васконки.

Ноэль.

Порядком потрепанный после встречи с инквизиторами, на которых юный некромант обратил не больше внимания, чем на куст малины. Царапина на скуле? Ну не беда, а мы вам ветку потопчем!

Де Грамон видел такое впервые. У него волосы на голове, казалось, зашевелились, когда в «бой» вступил племянник.

Даже Гай отступил, хотя и был старше Ноэля на добрых восемь лет, отучился в Высшем Университете, имел обширную практику и встречался до этого с спанцами на полях Окрайны. Или может потому и отсутпил? Знал как на их братство действуют печати врагов. Вытягивают всю душу, все то, что связывает с Богиней, оставляя лишь оболочку.

Да сам де Грамон, что уж таить, не особо спешил вступать в схватку с фанатиками, на которых почти не действует его собственный дар. Им же все равно — умирать или жить, а менталисту еще мадемуазель Эвон спасать. Нет, стоило обдумать все хорошенько и ударить, все равно инквизиторы не дистанционники, издалека огненными шарами не закидают.

Но Ноэль!

Когда в лесу разом потемнело, а с верхушек деревьев сорвались все местные птицы, отчаянно галдя, месье де Грамон только заозирался, выискивая опасность. Но менталист и предположить не мог, что причиной переполоха стал студент-недоучка. И вот же… силы хватило!