Читаем Женевский обман полностью

Склеп представлял собой невысокое прямоугольное строение, стилизованное под древнеримский храм — мелкие каменные ступени, дорический фриз, портик, белые туфовые стены с декоративными колоннами, визуально поддерживавшими черепичную крышу. Входом в склеп служила красивая бронзовая дверь, покрывшаяся зеленой патиной под воздействием стихий. Над дверью высечено одно-единственное имя — Меризи. Кивнув на надпись, Том усмехнулся.

— Ты чего? — шепотом спросила Доминик.

— Меризи — это настоящее имя Караваджо.

Они постояли перед склепом, прислушались — не донесется ли изнутри какой-нибудь голос или звук. Но только безмолвное эхо тьмы носилось над могильным сооружением.

Кивнув своим спутникам, Том осторожно открыл одной рукой дверь, в другой держа пистолет. Его и еще три «чистые» пушки Арчи раздобыл у Джонни Ли, пока они сидели в засаде у служебного ангара в римском аэропорту. Цену Джонни назначил непомерно высокую — долг Тома плюс еще десятка за хлопоты. Арчи не переставая грязно ругался по этому поводу, хотя Джонни отменил одно из условий сделки и вернул Тому часы.

Тонкий слой пыли и сухой листвы покрывал черно-белый мозаичный пол склепа. В дальнем конце высился черный мраморный алтарь, на нем бронзовыми буквами тоже имя — Меризи, а пониже дата — 1696. Перед алтарем — два молельных стула с высокими спинками; один — покрытый черным лаком и обитый красным бархатом, облупившийся и полусгнивший от сырости. На стене над алтарем распятие. Одна рука Спасителя надломлена.

Склеп был пуст.

— Куда же они, сволочи, подевались? — воскликнул Арчи, простукивая стены.

Том сосредоточенно изучал пол.

— Интересно, а как тут вообще можно кого-то хоронить?

— Ты о чем? — спросила Доминик.

— Это же фамильный склеп. Значит, здесь должно быть что-то вроде поднимающейся плиты.

— И надписей никаких, — заметил Арчи. — Даже дат полностью нет.

— Да, а та, что есть, не подходит, — прибавила Доминик. — Этот склеп не использовали до тысяча семьсот тридцатых годов, а значит, в тысяча шестьсотдевя носто шестом никого не могли тут похоронить.

— А что, если это год рождения? — предположил Том, присев на корточки перед алтарем. — Возможно, вторая дата стерлась и…

Слова застыли у него в горле, потому что в этот момент он потер пальцами последнюю цифру и мраморная плита чуть сдвинулась. Том оглянулся на своих спутников, желая убедиться, что они были тому свидетелями, потом снова дотронулся до последней цифры, повернув ее по часовой стрелке, и та, перевернувшись вверх тормашками, превратилась в девятку.

Арчи сосредоточенно нахмурился.

— Тысяча шестьсот девяносто девятый? И что? Такая же бессмыслица!

— А что, если не тысяча шестьсот девяносто девятый, а тысяча девятьсот шестьдесят девятый? — предположил Том и попробовал перевернуть остальные цифры. — Год кражи полотна Караваджо.

Когда цифры перевернулись, раздался скрежет отодвигаемого засова, плита алтаря с гидравлическим шипением выдвинулась и начала подниматься — выше их голов, остановившись в нескольких дюймах от потолка.

Они удивленно переглянулись и пробрались внутрь. Начинавшаяся от порога каменная лестница уходила вглубь.

Ступеньки вели в выложенный кирпичом подземный ход. Тусклые соляные светильники под сводами потолка, от них оранжевые лужицы света, с трудом пробивавшего густую тьму. Кое-где по потолку сочилась вода, образуя на нем известковые размытые кольца, и капала на бетонный пол.

Осторожно ступая и держа пистолеты со взведенными курками наготове, Том, Арчи и Доминик пробирались по тоннелю. Том подозревал, что они огибают под землей Авентинский холм, но точно, конечно, утверждать не мог, потому что тоннель извивался и петлял зигзагами между склепами и усыпальницами. Наконец, ярдов через двести, тоннель вывел их в лабиринт из подземных комнат, где потолки подпирались стальными столбами.

— О-о, да он древний! — прошептала Доминик, наклонившись, чтобы разглядеть фреску на абсолютно не тронутой временем стене. — Может, частная вилла какого-нибудь патриция. Очень уж на баню похоже, на часть банной постройки. — Она указала на вздыбившийся в одном месте пятачок мозаичного пола, под которым виднелась полость фута четыре глубиной, поддерживаемая колоннами, выложенными терракотовой плиткой. — Римляне подогревали пол и стены своих теплых ванн-кальдариев посредством циркуляции горячего воздуха, — объяснила она.

Ступая на цыпочках, они перешли в следующую комнату, где путь им освещала цепочка редких лампочек, свисавших с провода под потолком. Их тусклый желтоватый свет сливался с каменными стенами. В этом помещении Доминик узнала бальнеум — полукруглую ванну для купания.