Читаем Женевский обман полностью

— Такты знаешь его? — В голосе Арчи слышалась легкая досада.

— Этого человека упоминал Аурелио, — объяснил Том. — Ну и где он сейчас?

— У его машины женевские номера, поэтому я думаю, он ошивается где-то здесь.

— Попробуй найти его. А я позвоню тебе, когда мы закончим с Циффом. К Фолксу можем наведаться вместе.

— Все в порядке? — спросила Аллегра, когда Том закончил разговор. По ее лицу Том понял, что она расслышала резковатые нотки в голосе Арчи.

— Да не переживай — Арчи всегда такой, — успокоил ее Том, весело подмигнув. — Радуется, только когда может поныть. — Он протянул ей ключи от машины. — Ну, давай за руль, теперь твоя очередь.

Через пару часов они подъехали к озеру. По его сверкающей глади скользила, полоща парусом на ветру, яхта. Вдали высились белые зубцы заснеженных горных вершин, четко отражавшиеся на зеркальной поверхности озера. Странное ощущение вызывала эта картина, но ее нарушила яхта, неожиданно взявшая влево.

Выйдя из машины, Том и Аллегра направились к ворогам огромного трехэтажного кирпичного здания с высокой остроконечной крышей. Приютившееся за чугунной оградой в стороне от дороги, Оно казалось совершенно пустынным — закрытые серые ставни на окнах, задушенные плющом стены, запущенный сад. И все же здесь наблюдались кое-какие признаки жизни — свежие следы шин на гравийной дорожке, блуждающий глазок камеры наблюдения, просматривавшей территорию по периметру, дымок, поднимавшийся из трубы.

— «Приют для умалишенных Жоржа д’Аммона», — прочла Аллегра на медной табличке и вопросительно посмотрела на Тома.

— Был здесь когда-то, — сказал Том, поворочав плечами, чтобы размять онемевшие спину и шею. — Цифф потому и купил его — уж больно название понравилось.

— А что же тут забавного? В чем юмор?

— В том, что всякий, кто проводит свою жизнь, пялясь на стрелки часов, и наблюдает, как они неумолимо отсчитывают время, в конечном счете сходит с ума. Ну вот Цифф и решил, что, живя в таком доме, не должен будет далеко переезжать. — Том помолчал. — Швейцарский юмор. К нему надо привыкнуть.

Он нажал кнопку переговорника. Без ответа. Попробовал еще раз, только кнопку держал дольше. Снова тишина.

— Может, его дома нет? — предположила Аллегра.

— Он не выходит из дома, — сказал Том, качая головой. — У него даже телефона нет. Такой вот непростой человек. Покажи ему часы.

Пожав плечами, Аллегра показала часы перед камерой. Через несколько секунд ворота открылись.

Они пошли по дорожке к зданию, гравий хрустел под ногами, как свежевыпавший снежок.

— И давно он здесь обитает?

— Сколько я его помню, — ответил Том. — Заведение закрыли, когда стало известно, что кто-то из персонала жестоко обращался с пациентами. Жестоко — это мягко сказано. Под полом в подвале были найдены два трупа, и еще трупы нашли замурованными кирпичом в дымоходе.

Шагая по дорожке, Аллегра заметила, что заостренные прутья ограды наклонены внутрь огороженной территории, а не наружу. Она внутренне передернулась от этого жутковатого зрелища, а когда они ступили в тень огромного платана, как-то сразу стало зябко. Аллегра решила сменить тему:

— И сколько часов он изготавливает за год?

— Новых? Не так много. Штуки три или четыре. В основном усовершенствует старые. Это его главный бизнес.

— А что значит «усовершенствует»?

— Ну, разное. Заменяет заводские детальки на самодельные титановые или даже керамические, подстройку хода и пружину завода, гравировку делает свою на корпусе и циферблате… Так что узнать его изделия можно не только по оранжевой секундной стрелке.

— А зачем это надо? Я не понимаю, — недоумевала Аллегра. — Купить нормальные часы, которые точно показывают время, и отдать мастеру, чтобы тот их разобрал по винтикам и собрал снова, и получилось бы то же самое?

— Не то же самое, — улыбнулся Том. — Зачем люди отдают свои машины в тюнинг?

— Ну, чтобы ездили быстрее. А часы что? Они или показывают время, или нет. Показывать лучше или хуже они не могут.

— Да нет, дело-то не в этом. Не в том, показывают они или не показывают, а в том, как показывают. Неповторимость дизайна, качество материалов, непревзойденная рука мастера, собравшего их. Часы как люди — не видно, что у них наиболее ценно.

— Ну, у некоторых — может быть.

Они поднялись по неровным стертым ступенькам на крыльцо с козырьком из чугунного литья. Дверь была открыта. Ступив за порог, они оказались в огромном холле, освещенном только мигающей табличкой пожарного выхода.