Внезапно мой голос становится каким-то странным - зыбким, неуверенным от страха. Словно это чужой голос. Я прикусываю губу.

- Они на подходе, да, мам? - спрашивает Бланш.

- Да. Думаю, да.

- А что случится с нами, если мы останемся здесь? - В ее голосе слышится паника. Синие, как гиацинты, глаза сосредоточены на моем лице. Она покусывает кожу возле ногтей на пальцах. - Что случится?

- Милая, это очень серьезное решение. Я должна его обдумать...

- Я хочу уехать, - говорит он. - Хочу уехать в Лондон. Уплыть на корабле.

- Заткнись, Бланш, - говорит Милли. - Я хочу дослушать сказку.

- Бланш, в Лондоне небезопасно.

- Безопаснее, чем здесь.

- Нет, милая. Люди отправляют своих детей подальше вглубь страны. Немцы могут бомбить и Лондон. У всех есть противогазы...

- Но мы же можем остановиться у тети Ирис. В своем письме она написала, что будет нам рада. Ты же сама нам говорила. Она сказала, что мы можем приехать. Мама, я правда хочу уехать.

- Эта поездка может быть очень опасной, - говорю я. И я еще ничего не говорила про торпеды.

Ее ладони сжимаются в кулачки. Маленькие светлые волоски на руках подсвечивает яркое солнце.

- Мне все равно. Я хочу поехать.

- Бланш, я все же думаю...

- Ну, мы же не вечны.

Я не знаю, что на это ответить. В тишине отчетливо слышно тиканье часов, словно сердцебиение, отсчитывающее мгновения до того момента, когда мне придется принять решение. Для меня оно звучит неожиданно зловеще.

Возвращаюсь к сказке:

- Принцессы пришли к подземному озеру, где стояли связанные друг с другом двенадцать лодок, в каждой из которых находился принц...

Когда я продолжаю читать, мой голос выравнивается, биение сердца замедляется.

- Солдат забрался в лодку самой младшей из принцесс. «Ой-ой, что-то здесь не так, - сказала она. - Лодка очень сильно просела в воде». Солдат подумал, что его найдут и очень испугался.

Бланш смотрит на меня, кусая ногти.

А Милли усмехается.

- Но ему же не нужно было бояться, да? - с торжеством говорит она. - Все ведь будет хорошо, правда? Он узнает их секрет и женится на младшей принцессе.

- Честно говоря, Милли, - произносит Бланш, на мгновение забывая про свой страх, переживая, насколько наивна ее сестра. - Он этого не понимал, не так ли? Всякое может случиться. Люди в самой сказке не могут знать, как она закончится. Тебе уже четыре, ты должна это понимать.

Глава 2

 Когда Милли уложена в кровать, я выхожу в сад.

Задняя часть нашего дома выходит на запад, мягкий вечерний свет падает на газон полосатыми тенями. Падает на клумбы с розами под окном. У каждой розы, что я выращиваю, есть свое имя: «Belle de Crécy», «Celsiana», «Alba Semi-plena». Стоит такая тишина, что можно услышать, как опадает лепесток с цветка.

Помню, этот пологий сад привел меня в восторг, когда я впервые попала сюда.

- Вивьен, дорогая, я хочу, чтобы тебе полюбился мой остров, - сказал Юджин, когда мы, только поженившись, приехали в Ле Коломбьер.

Тогда я носила под сердцем Бланш, жизнь была полна возможностей. И мне действительно полюбился этот остров, когда мы прибыли в гавань, а перед нами на элегантном зеленом холме раскинулся Сент-Питер-Порт. Я была очарована Ле Коломбьером: его эпохальностью, и глубокими холодными оттенками комнат с белыми стенами, и серой шиферной крышей. Перед домом расположился широкий дворик, посыпанный гравием.

Летом там можно сидеть и пить кофе под светом, просачивающимся сквозь листья. Дом стоит главным входом к дороге, но живая изгородь дарит уединение. Нас можно увидеть только из Ле Винерс, через окно, которое выходит из их кухни в сторону нашего двора.

Когда я впервые приехала на Гернси, здесь было немного неопрятно - гравий весь пророс желтенькими цветочками. Когда Юджин уехал в Лондон, Эвелин не смогла со всем справляться самостоятельно. Сейчас же я прохожусь граблями по гравию. У меня куча горшков с травками, геранью и клематисом, висящими у двери.

Еще я люблю небольшой садик, что расположен на другой стороне улицы и тоже принадлежит нам. Там сейчас набухли маленькие зеленые яблочки. А за пределами сада - лес, где живут соловьи.

Местные называют его Blancs Bois - Белый лес, что всегда казалось мне странным, ведь он был таким темным, таким таинственным под плотным пологом листвы, даже летом. И все же сад, спускающийся к ручью, стал моим любимым местом. Он стал моим утешением.

Я тщательно делаю свою повседневную работу. Пропалываю розы, поливаю тутовое и фиговое деревья, что растут в кадках у меня на веранде. Даже сейчас, когда я все это делаю, думаю о том, как же это странно - так старательно ухаживать за садом, когда завтра нас здесь уже может и не быть.

Пока я работаю, мои руки абсолютно спокойны, что удивляет меня. Но я наступаю на ветку, и раздается треск. На меня накатывает страх. Это психологическое, страх и дрожь одолевают меня. Во рту появляется кисловатый привкус.