— Почему я должен искать свою жену по всему дому? — раздраженно рычит Максимилиан, обдавая мой затылок горячим дыханием.

— Фиктивную жену, — поправляю его я.

Он резко разворачивает меня и прижимает к себе. Спину опять простреливает острая боль. Непроизвольно морщусь и отворачиваю от Стравинского лицо. Он, кажется, понимает это по-своему.

— Я тебе настолько противен? — ухмыляется, отпуская меня. — Еще одно слово или подобная реакция при гостях, и я превращусь в убитого горем вдовца, — бросает грубо и тут же расплывается в лицемерной улыбке, которая адресована не мне.

Важно и величаво к нам приближается Хуршид Абдалла в сопровождении своей "свиты". Он облачен в традиционную мусульманскую одежду: тело скрывает длинная белая дишдаша, на голове — клетчатая гутра, закрепленная черным жгутом. Перед нами человек, владеющий миллиардами. Человек, играющий судьбами людей. Человек, из-за которого я вынуждена сейчас находиться здесь.

"Будь ты проклят вместе со своими предрассудками", — мысленно ругаю мужчину, однако посылаю ему самую ослепительную улыбку, на которую только способна…

Глава 5

Мы расположились в гостиной за круглым, роскошно сервированным столом. Макс сидел рядом со мной, а напротив разместились Хуршид со своим переводчиком и двое компаньонов, имен которых я даже не пыталась запомнить.

Беседа началась с общих, ничего не значащих тем. Макс, хоть и говорил через переводчика, однако не спускал уверенного взгляда с Хуршида. Голос его звучал доброжелательно, но при этом серьезно и властно. Абдалла тоже не уступал в своей решительности и авторитетности.

Мужчины общались на равных, Макс отлично держал марку успешного бизнесмена, и, если бы я не знала всей ситуации, то еще бы задумалась, кому из них нужнее эта сделка. Однако речь все никак не заходила конкретно о проекте — все вокруг да около. И меня это тревожило. Внутреннее чутье подсказывало, что одной встречей дело не обойдется, но продолжать этот спектакль в нескольких действиях не хотелось…

Хорошо, хоть моя роль сегодня была маленькой — сиди да улыбайся. От милого оскала уже сводило скулы, поэтому под конец встречи я просто уткнулась в свою тарелку, ковыряя говяжий бифштекс.

— Ешь, — шепнул мне Макс, когда Хуршид отвлекся, чтобы перекинуться парой фраз со своими компаньонами. — Пожалуйста, — добавил с неискренней улыбкой.

Я демонстративно положила вилку и, повернувшись к "мужу", глупо хлопнула ресничками, примерно как в наше первое знакомство.

— Я сыта, — с показной нежностью провела ладонью по плечу Макса, отчего тот еле заметно вздрогнул. — По горло, — и положила руки на стол.

Заметила тень негодования на лице Стравинского, однако он на удивление быстро справился с эмоциями. Как будто в наказание, накрыл мою руку своей и крепко сжал, чтобы я не смогла освободиться.

— Шейх интересуется, есть ли у вас дети, — голос переводчика прозвучал, словно выстрел… в сердце.

Я отчаянно посмотрела на Макса, заранее зная, что уже не смогу ему помешать. Он лишь одарил меня извиняющимся взглядом и легко провел пальцами по моей руке, словно успокаивая.

— Да, — кашлянул он. — Наша дочь гостит у бабушки.

— Дочь — прекрасно, но это только начало. Такому перспективному бизнесмену, как вы, просто необходим сын, наследник, — произнес переводчик после того, как Хуршид закончил речь и расплылся в улыбке.

— Глупые предрассудки, — хмыкнула себе под нос недовольно, но Макс, кажется, услышал.

Он сильнее обхватил мою кисть и нервно взглянул на переводчика, но тот молчал. Хуршид же продолжал изучать нас с загадочной ухмылкой.

— Конечно, у нас все еще впереди, — приторно протянул Макс и поднес мою ладонь тыльной стороной к своим губам, чтобы поцеловать.

Импульсивно отдернула руку, за что Стравинский строго посмотрел на меня и неодобрительно качнул головой. А что вы хотели, Максимилиан Анатольевич, предупреждать надо!

Абдалла неоднозначно усмехнулся и попросил пару минут, чтобы переговорить с компаньонами.

— Вы можете побеседовать здесь, а мы пока выйдем на свежий воздух, — Макс послал Хуршиду приветливую улыбку и, дождавшись, пока переводчик договорит, обнял меня за плечи и вывел на террасу.

И тут железная выдержка Стравинского приказала долго жить. Он потащил меня в дальний угол, прочь от огромных, в пол, окон, чтобы скрыться от взоров гостей. У декоративного ограждения он развернул меня к себе, держа за плечи.

— Ну что ты делаешь? — произнес разочарованно, при этом его сине-зеленые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу.

— Ты обещал не говорить о моей дочери! — зло процедила вместо ответа.

— Нет, я обещал постараться. Это разные вещи, — с досадой буркнул Макс, но, видя мою агрессивную реакцию, продолжил успокаивающим тоном. — Послушай, я понимаю, что ты защищаешь своего ребенка. И я обещаю, что твоя дочь останется в стороне от всего этого! Но и утаить ее никак нельзя! — наконец, отпустил мои плечи. — Мне кажется, Хуршид и так почувствовал неладное, поэтому и попросил оставить их одних, — кивнул в сторону гостиной. — Все-таки мы не слишком похожи на любящую семейную пару…