Читаем Жена башмачника полностью

Покупателям предлагались все неаполитанские угощения, которые только можно было представить. Они готовились прямо на их глазах – свежие, горячие, сладкие, невыразимо вкусные. В баках с кипящим маслом плавали пышные облака белого теста, постепенно покрывавшиеся коричневой корочкой. Потом их окунали в сахарную пудру, и получались цепполе – пончики. Сладкие квадратики томатного пирога, напоминавшие кусочки итальянского флага, сбрызнутые оливковым маслом и украшенные свежим базиликом, были разложены по бумажным кулькам и раскупались один за другим.

Киоски со свежей выпечкой выставляли целые подносы с трубочками канноли, наполненными свежими сливками и обсыпанными сахарной пудрой, сфольятелле в форме морских раковин, с сыром рикотта, рулетиками бискотти с кедровыми орехами, миллефолье – тонкими листами теста, прослоенными клубничным кремом и украшенными сахаром, и всеми видами джелато и граниты[54]. С навеса свисали связки лесных орехов. Большие пластины торроне, сделанные из меда, миндаля и яичных белков, были разложены на мраморной столешнице, подвешенной на веревках, будто ее подняли из шахты. Торговец разрубал сладость на части, продавая голодной толпе щедрые куски.

– Синьора Буффа любит торроне. – Энца остановилась около прилавка.

– Ты собираешься покупать этой ведьме сладости? – воскликнула Лаура.

– Я все надеюсь, что она изменится, – ответила Энца.

– Ну-ну, давай. Покупай. Надеюсь, она сломает зуб.

– Знаешь что? Я не собираюсь ей ничего дарить, – сказала Энца.

– Ну, это уже лучше. Не падай духом перед лицом деспота!

Девушки никак не могли решить, какое лакомство попробовать первым. Энца повела Лауру к прилавку с сосисками и перцем. Они наблюдали, как повара кидают блестящие ломтики зеленого перца и ленточки лука на решетку, одновременно укладывая пахучие горячие сосиски, полопавшиеся над открытым огнем, в свежие хрустящие булочки.

Лаура откусила кусочек.

– Delizioso![55] – заявила она.

– Восхитительно, – откликнулась Энца по-английски.

– Отлично. Но сегодня уместно говорить только на твоем родном языке. Сегодня все здесь итальянское, даже я!

Молодой человек вручил им по листовке и исчез в толпе, чтобы раздать остальные. Энца увидела на лицевой стороне политическую карикатуру. Подпись под ней рассказывала о злодеяниях Германии. Хотя было известно, что в Европе бушует большая война, этих самодовольных иммигрантов она пока еще почти не коснулась. Италия уже вступила в войну, и поговаривали, что Соединенные Штаты будут следующими. Энца волновалась за братьев, а Лаура – за племянников, которые мечтали стать солдатами.

Энца сунула листовку в сумочку, чтобы прочесть позже. Она знала, какая бедность царила в родной деревне. Ее земляки не перенесут долгую войну, которая только ухудшит положение дел.

Но сегодня о войне почти не говорили. У преуспевающих в Америке итальянцев не было времени на политику. Они трудились, многие – по две смены, зарабатывая американские деньги. Они не отрывали глаз от швейных машин, не жалея сил, вкалывали на стройках, прокладывая рельсы и возводя мосты, фабрики, дома, и забирались прямо в небо, балансируя на балках строящихся небоскребов. Здесь война была лишь досадной помехой.

– Как много в Маленькой Италии красивых мужчин, – заметила Лаура.

– Иногда встречаются.

– Вот почему ты привлекаешь такое внимание. Ты к ним равнодушна, – рассмеялась Лаура. – Помню, как прошлым летом в Атлантик-Сити ты целых три часа болтала с парнем из Метачена. Что с ним сталось?

– Это был просто разговор, – пожала плечами Энца.

– Мэри Кэрролл, Бернадетт Мэлади и обеим Линдам из отделки, Линде Патцельт и Линде Фариа, постоянно приходят письма. Все выходят замуж. Похоже, целую алмазную шахту в Южной Африке выскребли дочиста, пустив бриллианты на кольца, а я скоро разорюсь, празднуя помолвки других и желая им счастья. Когда же мы заполучим собственное?

– Мы обязательно его добудем. И ты первая. Надеюсь, ты не опускаешь руки.

– Смеешься надо мной? Ни за что! Мне нужен человек с большим будущим. А ты не должна ждать, когда тот парень вернется домой, знаешь ли. Живи сегодняшним днем. – Лаура улыбнулась красивому молодому человеку, который поприветствовал ее, коснувшись шляпы.

– Я никого не жду.

– Ты сохнешь по тому могильщику. Чиро, правильно?

– Меня интересует, что с ним. Но я по нему не сохну.

– Ладно. – Лаура не купилась на эти слова. – Ты ему пишешь?

– Нет.

– Энца, письма в Италию идут двумя путями.

– Он не в Италии. Он здесь.

– В Америке?

Энца кивнула:

– В Маленькой Италии.

– И ты от меня скрывала! – вскричала Лаура. – Знаешь его адрес?

– Он был учеником башмачника с Малберри-стрит.

– Всего в квартале от места, где мы стоим, и ты спокойно ешь сэндвич с сосиской и перцем! Поверить не могу.

– Кто знает, где он теперь? Шесть лет прошло! И у него тогда была девушка.

– Ну и что? Вы были еще совсем детьми. Думаю, мы должны прогуляться на Малберри-стрит.

– Возможно, он уже вернулся в Италию. – Энца пожала плечами. – И мне как-то все равно. Он ни разу не пытался меня отыскать.

– Может, тебе стоило попробовать отыскать его?