Читаем Жена башмачника полностью

Чиро слышал все оттенки итальянского – из Бари, Тосканы, Калабрии, с Сицилии, множество итальянских диалектов. Собственный его язык, ломбардский «бергамаско», находился под сильным влиянием речи швейцарцев: граница была к северу от Вильминоре, совсем рядом. Венецианцы же, с их низкими, перекатывающимися гласными и четким произношением, что-то позаимствовали у французов, как с ходу решил Чиро. Вокруг шумел целый мир. Озираясь, Чиро заметил, что, похоже, был здесь единственным слушателем. Но иногда слова не нужны.

Чиро наблюдал, как юные дамы словно плывут сквозь толпу. Возможно, дело было в их длинных кружевных платьях или в мягком покачивании кремового тюля на шляпах. Легкие, воздушные, они напоминали белых бабочек, стаями кружащих по весне над лугами Альта-Вильминоре.

Он видел людей, о которых раньше только читал в книгах. Турки в длинных, расшитых серебряной нитью одеяниях цвета индиго – в тон волнам южных морей. Португальские рабочие, коренастые и крепкие, в спецовках и соломенных шляпах, шагали вразвалочку, с вызывающим видом. Французские монахини в белых крылатых уборах плавно скользили по трапу на нижнюю палубу, как стайка серых голубок.

Сестры Сан-Никола учили Чиро отыскивать монахинь, одетых, как они, nero e bianco, в черно-белое, с большим деревянным крестом на свисавших с пояса четках. Он мог подойти к ним и объяснить, что работал в монастыре. Сестры обещали: если он окажется без крова над головой, в монастыре их ордена от него никогда не отвернутся.

Два пожилых господина в мятых шерстяных костюмах и жилетах из шотландки – такие носили il professore – взбирались по трапу в каюты первого класса, перекидываясь английскими словами. Итальянская семья направлялась во второй класс – с бабушкой в кильватере. Та руководила внуками, поучая их, как правильно тащить корзины с едой. Чиро подумал, что мужчины только делают вид, будто они в семье главные, но на самом деле всем заправляют женщины. Интересно, почему эта семья эмигрирует, ведь с виду у них и в Италии дела обстоят неплохо. У него мелькнула и застряла в голове мысль, что вовсе не все люди пускаются в бега, как он. Возможно, они просто спешат навстречу приключениям. Он с трудом мог представить себе такую роскошь.

– Ciao.

– Ciao. – Чиро обернулся и очутился лицом к лицу с мужчиной лет тридцати, с густыми каштановыми волосами, в безукоризненно белой форме с цветными плашками на кармане.

– Вы капитан? – спросил Чиро.

– Эконом. Меня зовут Массимо Цито. – Моряк улыбнулся. – Я нанимаю команду.

– Вы говорите на итальянском? – воскликнул Чиро, у которого уже звенело в ушах от окружавшей его мешанины звуков. – На моем итальянском!

– А еще на французском, испанском, португальском и английском. И немного на арабском.

– А я только итальянский знаю, – посетовал Чиро. – Ну еще немного латынь, и только потому, что брат настоял, чтобы я ее выучил.

– Зачем ты едешь в Америку?

– Чтобы разбогатеть, – ответил Чиро. – А бывают другие причины?

– Si, si. В Америке очаровательные женщины. Любишь блондинок? Идешь по улице – повсюду сияют волосы, как золото из рога изобилия. Брюнетки? Их там как каштанов, они везде! Рыжие? Как яблоки на деревьях, бери хоть целый бушель! Они работают на фабриках и жуют резинку, выдувая пузыри.

– Пусть занимаются чем угодно, лишь бы со мной заговорили, – рассмеялся Чиро.

Очаровательная молодая женщина в абрикосовом платье и ботинках телячьей кожи цвета перванш прошествовала к каютам первого класса. Чиро и Массимо проводили ее взглядами.

– Надеюсь, это плавание продлится вечность, потому что на борту одни красавицы, – сказал Чиро.

Массимо рассмеялся:

– Короткая выйдет вечность. Мы прибудем через девять дней. Ты путешествуешь один?

– Да, синьор, – ответил Чиро.

– А работа тебе не нужна?

– Смотря какая, – ответил Чиро. – Какую должность вы мне можете предложить?

– Мне нужен еще один человек в кочегарку. Грести уголь.

– И сколько вы платите? – Чиро разглядывал кипевшую внизу суету, небрежно прищурившись, как его учил Игги. Никогда не показывай падроне, что тебе нужна работа.

– Я могу заплатить три американских доллара за девять рабочих дней.

– Три доллара?! – Чиро покачал головой. – Простите. Я не возьмусь.

– Почему же?

– За такую работу я хочу десять, – ответил Чиро. Он с отсутствующим видом разглядывал доки, хотя его сердце пустилось вскачь.

– Это безумие! – Массимо повысил голос на октаву.

Чиро понятия не имел, насколько тяжела работа в чреве корабля, он только знал, что силен и хорошо управляется с лопатой. Если он выкопал могилу в бедной деревушке за две лиры, то, без сомнения, доллар в день – справедливая плата за то, чтобы грести уголь на борту океанского лайнера. Так он логически обосновал свое требование, которого намеревался твердо держаться.

– Десять долларов, синьор Цито, – спокойно ответил Чиро.

– Ты не в себе. Восемь долларов, – парировал Массимо.

Чиро повернулся к нему: