Читаем Жена башмачника полностью

– Не понимаю, о чем ты. – Но Чиро понимал. Девушка напомнила ему француженку, которую он встретил во время войны. У той была такая же золотистая коса и теплая улыбка.

– Я искала тебя.

– Прости. Надо было предупредить, что я собираюсь играть в карты.

– Да, надо было.

– Я слишком много выпил.

– Это не оправдание.

– Но это правда, – сказал Чиро. – Я слишком много выпил, вот и все.

– Хочешь, чтобы я была с тобой честной?

Он кивнул.

– Когда Ида упомянула про катастрофу девятьсот четвертого, тебя словно ударили.

– Я не хочу об этом говорить. – Чиро повернулся на другой бок, к ней спиной. – Какой теперь толк?

– Если ты примешь то, что случилось с твоим отцом, ты обретешь покой.

– Я уже его обрел.

– Ну а я – нет. Мне нет покоя, когда я вижу, как ты страдаешь. Я думала, что ты уже дома. Но тебя здесь не было, и всю ночь я изводила себя мыслями, где ты, что с тобой. Я боялась, что ты с той красавицей с золотой косой.

– И зачем бы мне это? – тихо спросил он.

– Просто ты на такое способен. Ты уже не раз исчезал из моей жизни, почему бы этому не случиться снова. И теперь я думаю, что я на самом деле о тебе знаю?

– Ты знаешь все. – Он снова повернулся к ней, обнял. – Прости. Я пошел танцевать, не подумав о твоих чувствах. Не понимая, что причиняю тебе боль. Но это был лишь танец. А ты – моя жизнь! – Он нежно поцеловал Энцу, почувствовав, как уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Чиро, это не должно повториться, – твердо сказала она.

– Пожалуйста, не превращайся в жену, которая гоняется за мужем с метлой.

– Я не собираюсь гоняться за тобой с метлой. – Она возвратила ему поцелуй. – Предпочитаю лопату.

Энца повернулась на спину и переплела пальцы с пальцами мужа.

– От сбережений у нас уже мало что осталось.

– Ты славно потрудилась, обставив наш дом. Купи себе шляпку!

– Мне не нужна шляпка. Но тебе кое-что понадобится.

– У меня есть все.

– Тебе нужно обручальное кольцо.

– Энца, я отдал тебе единственное кольцо, которым владел в своей жизни. Видеть на пальце у тебя кольцо моей матери – это так много для меня значит!

– И я ношу его, потому что это значит, что я твоя. А теперь и тебе нужно надеть кольцо, которое расскажет всем, что ты мой. Завтра мы пойдем к Лейбовицу и купим тебе обручальное кольцо. Самое толстое, какое найдем.

Чиро рассмеялся:

– Мне не нужно кольцо, чтобы доказывать, что я твой. Я и так полностью твой, Энца.

– Знаю. Но хочу, чтобы и весь остальной мир это знал.

Энца так чудесно оформила к Рождеству витрину «Итальянской обувной лавки», что в мастерскую потянулись женщины, спрашивая обувь для себя. И разочарованно оглядывали станки, резкий свет ламп и пирамиды грубых рабочих башмаков. Было ясно, что обувь тут только для мужчин, а им ничего не предложат. Чиро извинялся и обещал, что в один прекрасный день витрины наполнятся модными дамскими туфлями. И отправлял очередную посетительницу к Раатама. Он уже сбился со счета, сколько раз прорекламировал универмаг и поддержал финский бизнес.

Энца в соседней комнате шила атласное одеяло для ребенка Паппины, как вдруг услышала разговор Чиро с какой-то женщиной. Она аккуратно обрезала нитки, и, когда колокольчик сообщил, что дама удалилась, вышла в обувную мастерскую:

– Почему мы не продаем женскую обувь?

– Потому что я ее не шью, – ответил Чиро, измеряя кусок кожи.

– Не обязательно самому ее шить, – возразила Энца. – Мы можем закупать ее у посредников и продавать с прибылью, как любая другая лавка в городе. Я попрошу Лауру присмотреть в Нью-Йорке подходящих поставщиков. Места у нас достаточно. Можно купить пару стеклянных шкафов и выставить в них туфли.

– У меня нет времени на то, чтобы продавать обувь, – напомнил Чиро.

– А у меня есть. Мы посылаем к Раатама больше клиентов, чем обслуживаем сами. Я этим займусь. Все, что мне надо, так это немного места.

– Ладно, – сказал Чиро. – Но когда я начну шить женскую обувь, ты перестанешь продавать готовую.

– По рукам.

Надев перчатки и лучшую шляпку, Энца села в трамвай и поехала в Хиббинг. Там она вошла в «Секьюрити стейт банк» на Говард-стрит и направилась в отдел ссуд, чтобы повидать Карла Ренна.

– Миссис Ладзари? – Карл, в костюме-тройке и скромном темно-синем галстуке, поднял глаза от бумаг. На длинном носу сидели очки. – Как ваши дела?

Энца улыбнулась. В последний раз она заходила сюда, чтобы поставить под ссудой свою подпись рядом с подписью мужа, а также выступить поручителем займа Луиджи.

– От клиентов нет отбоя, – ответила она, усаживаясь напротив банкира.

– Счастлив это слышать. Чем сегодня могу вам помочь?

– К нам заглядывает много дам. Я хочу открыть торговлю готовой женской обувью. Но мне нужна ссуда, чтобы обустроить все как следует.

– В Чисхолме дамскую обувь продают три магазина.

– Знаю, но я планирую совсем иной ассортимент. У меня есть связи в Нью-Йорке, и я могу поставлять для дам Железного хребта по-настоящему модную обувь. Если, конечно, вы мне поможете.

– А что думает на этот счет ваш муж?

– У него полно работы, так что он отдал эту затею мне на откуп.