Читаем Жена авиатора полностью

– Ты нужна мне, – пробормотал он, – нужна. Ты моя команда. Ты всегда будешь моей командой.

Он отошел от меня и, ожидая ответа, уселся на свое место.

В этом-то и дело! Чарльз Линдберг не станет извиняться, не станет умолять. Он сказал все, что считал нужным по этому вопросу, остальное зависело от меня. Опустив голову, так что моей щеки касались кудряшки сына, такие же золотистые и шелковые, как кисточки колосьев пшеницы, я почувствовала, как в сердце образуется трещина, и поняла, что теперь оно навсегда будет расколото надвое. Чарли нуждался во мне, в этом не было сомнения. Он был моей плотью и кровью.

Но и Чарльзу я была нужна, и это было настоящее чудо! Еще раз во мне шевельнулось то головокружительное недоумение. Почему он выбрал именно меня из всех людей на земле? Он подарил мне весь мир и все небо; но он мог и отнять у меня все это одним движением руки. Кто я без него?

Я поняла с усталой покорностью, что, чего бы он ни попросил, куда бы ни пошел, я буду следовать за ним. Чарльз был ветром, который нес меня то туда, то сюда, поднимал над землей и держал на плаву, швырял, как беспомощного бумажного змея, но также дал мне крылья, благодаря которым я могла долететь до солнца.

Как мог маленький ребенок противостоять ему?

– Конечно, – сказала я, все еще гладя щекой мягкие волосы сына, – конечно, ты прав. Мы отправимся так далеко, как только возможно, и это будет потрясающе. Ты просто застал меня врасплох, вот и все.

К моему удивлению, Чарльз поцеловал меня в щеку. Он никогда не делал этого на публике – даже при родителях.

– Хорошая девочка, – сказал он нежно, и я взглянула в его радостные глаза и почувствовала, что все вокруг – даже ребенок у меня на руках – куда-то исчезает.

Все, кроме него. Я улыбнулась и дотронулась до ямочки у него на подбородке, которую так любила; тот момент, когда я увидела, что у нашего ребенка точно такая же, стал счастливейшим в моей жизни.

– Простите, мистер Чарльз. – Главный садовник, Джонсон, подбежал из-за угла дома.

Все вопросы по дому перешли теперь от папы к Чарльзу; это происходило медленно, но неотвратимо, и папа, кажется, даже этого не заметил.

– Да, Джонсон.

– Тут… здесь… – Старик Джонсон остановился, чтобы стереть пот со лба большим полосатым носовым платком.

– Что случилось? – Голос Чарльза стал строгим.

– Тут нарушительница, сэр. Какая-то женщина настаивает на том, чтобы увидеть маленького Чарльза. Она сказала, что хочет что-то сказать ему в день его рождения.

– О, неужели опять? – Я крепче сжала ребенка, и Бетти Гоу подбежала к нам, словно намереваясь сделать то же самое. Я улыбнулась, тронутая участием, светившимся в ее глазах. – Уверена, что не о чем беспокоиться, – постаралась успокоить я нас обеих.

Бетти кивнула, с трудом пересиливая желание ухватиться за пухлую ножку ребенка.

– Я разберусь с этим, – мрачно проговорил Чарльз. Он дотронулся до своего нагрудного кармана – я знала, что там находится револьвер. Он носил его при себе.

К этому времени тень полностью покрыла нас. Я вздрогнула, и не только от холода. Без яркого радостного солнца, украшающего все вокруг, было слишком очевидно, что это далеко не волшебная сказка.

Мы жили в состоянии самой обыкновенной осады с самого дня рождения нашего сына. Даже еще раньше. Мне пришлось рожать его здесь, в Некст Дей Хилл. В моей комнате была устроена акушерская палата, потому что мы не могли рисковать и ехать в больницу; было слишком много возможностей подкупить медицинский персонал, чтобы они пропустили репортеров и фотографов в родильную палату.

Но теперь незнакомые люди стали появляться около наших дверей – приходили просто так, словно мы их приглашали!

Я уже так долго сама не отпирала дверь, что не была уверена, что помню, как это делать. Мы платили частным детективам, чтобы они оберегали нас, а в глубине подъездной аллеи находился полицейский пост. Но, несмотря на все предосторожности, люди иногда перебирались через соседскую ограду. Это были репортеры и фотографы, имевшие простое задание – поймать в объектив Чарльза-младшего. Но были и другие – те, кого депрессия лишила работы, и они почему-то считали, что мы можем им помочь.

Какой-то мужчина утверждал, что должен дотронуться до ребенка, чтобы излечиться от рака. Одна женщина клялась, что ее собственный ребенок был украден сразу после рождения, что она уверена, что это сделали мы, и что Чарли ее малыш. Бесчисленные ясновидцы требовали, чтобы им показали ладонь Чарли, хотели дотронуться до его головки или посмотреть его астрологическую карту. Большинство были просто несчастными людьми, искавшими помощи. Но были и другие.