Читаем Жена полностью

Мне же в этот момент хотелось защитить ее от него, броситься к ней, подхватить ее на руки и сказать Джо, чтобы не использовал ее таким образом, что это приведет лишь к несчастью. Но все бы решили, что я ненормальная мамаша, которая слишком опекает своего ребенка и хочет разрушить хрупкий контакт между дочерью и отцом. Поэтому я лишь улыбалась и кивала, сидя в уголке. Джо целовал Сюзанну в чистую шелковистую макушку, пахнущую фруктовым шампунем, и отправлял прочь.

– А они вообще существуют, хорошие отцы? – спросила как-то Сюзанна, когда уже была подростком. – Как в телесериалах – отцы, которые ходят на работу, приходят домой и всегда готовы поддержать, – понимаешь, о чем я?

Мы сидели и плели браслеты из шнура; тогда мы часто это делали. Занятие это было долгое и успокаивающее; мы переплетали длинные скользкие шнуры, делая из них браслеты, которые потом можно было подарить друзьям, сестре, брату, даже мне и Джо. Тот с самодовольной гордостью носил браслет несколько часов; яркая косичка сияла на его волосатом запястье, но даже тогда Сюзанна понимала всю иронию происходящего – Джо нравилось расхаживать в браслете, который она подарила, потому что он хотел продемонстрировать всем, как его любит дочь. Иногда казалось, сама абстрактная роль обожаемого отца нравилась ему куда больше роли конкретного отца этих конкретных детей.

– Не знаю, милая, – отвечала я, стыдясь, что выбрала не того отца, который был ей нужен. Я крайне редко встречала таких идеальных отцов: ласковых, но сильных, не чудовищ, но и не астматиков в кардиганах на пуговицах. Существовали ли хорошие отцы в том поколении? Да, конечно, но большинство мужчин все же занимались чем-то другим, не отцовством – выпивали в барах, курили, играли в бильярд, слушали джаз. Вечно искали чего-то; им принадлежал весь мир, и они этим пользовались, смотрели по сторонам.

Мы наняли няню с проживанием, пока дети были еще маленькие, а мы были очень заняты. Ее звали Мелинда, она была совсем юной, училась в Американской академии драматического искусства и всегда выглядела так, будто позировала, будто весь мир был аптекой «Швабс» [24] и голливудский продюсер мог в любой момент подойти к ней и предложить роль в кино.

Джо запал на Мелинду, но я поняла это не сразу, не осознала сначала всей серьезности происходящего. Однако я уверена, что через несколько недель после ее появления у нас дома они переспали на чердаке, куда я ненавидела подниматься из-за мышей. Маленькие твердые мышиные какашки валялись на полу, как визитные карточки, но белье и покрывало на старой кровати всегда оставались чистыми – а может, ни ему, ни Мелинде не было дела до мышей, что шныряли вокруг и оставляли после себя дерьмо, так сильно они были увлечены друг другом.

Я догадалась обо всем не сразу; обычно, когда Мелинда находилась в доме, работа над романами шла полным ходом. Вокруг царил хаос, но жизнь пребывала в равновесии. Дети кричали, устраивали беспорядок, любили, чтобы им давали задания. Одна из девочек висела на моей ноге, другая тащила мешок с мукой и требовала, чтобы мы делали папье-маше. Сюзанна хотела плести браслеты, Элис – играть в волейбол, Дэвид – сидеть в темной комнате с аккумулятором и двумя кусками медной проволоки. Мне хотелось проводить с ними как можно больше времени, но времени никогда не хватало.

Иногда ко мне подходил Джо и говорил:

– Пойдем.

– Куда?

– Охотиться и собирать.

Это значило, что он собирался искать идеи для рассказа или романа, а я должна была идти с ним. Я целовала детей и неохотно прощалась.

– А ты не можешь остаться? – плакали они. – Тебе обязательно надо идти?

– Да, обязательно, – кричал Джо, хватал меня за руку, и мы выходили на вечернюю улицу. Он, видимо, считал, что идеи растут на тротуаре, как грибы. – Все с ними будет в порядке, – говорил он, махнув рукой на наш дом.

– Я знаю, – отвечала я. – И все же…

– «И все же», – повторял он. – Хочешь, чтобы это написали на твоей могиле? «И все же»? Пойдем.

Он был прав; без нас с детьми ничего бы не случилось, как не случалось днем, когда мы были заняты. Обычно мы заходили в «Белую лошадь»; там Джо всегда воодушевлялся, потому что его узнавали и всегда было с кем обсудить других писателей, другие книги и обострение ситуации во Вьетнаме. Ходили мы и в «Фолк Сити», и в джазовые клубы, слушали поэтесс, выступавших у микрофонов, – гроздья браслетов на их запястьях гремели, как мелочь в кармане, и зрители внимали их дрожащим голосам.

Однажды Джо сказал, что хочет, чтобы во втором романе была сцена с проституткой.

– Это скучно, – ответила я. – Проститутки все одинаковые. У всех одна история: отец-распутник, грунтовая дорога, тупиковая жизнь.