Читаем Желябов полностью

Надо спешить. — Теперь, или очень нескоро, быть может никогда! — В том же духе высказывался в своих политических письмах и Гроньяр-Михайловский и а страницах "Народной Воли":

— Европейской буржуазии самодержавие помеха, нашей буржуазии оно опора…

— Неужели же наша интеллигенция упустит этот единственный исторический момент и призовет на себя печать Каина?.. Если во главе движения не станут революционные народнические силы, переворот совершит буржуазия… А захвативши власть в свои руки, буржуазия, конечно, сумеет закабалить народ поосновательнее, чем ныне и найдет более действительные средства парализовать нашу деятельность, чем современное государство… Теперь, или никогда, вот наша дилемма…

Государство здесь рассматривается, как некая надклассовая, самодовлеющая сила. Путем насильственного вмешательства этой силы в народную общинную жизнь вносится нечто чуждое и враждебное, развивается и поощряется капитализм. Таким образом, имущественное неравенство, угнетаемые и угнетатели создаются, по крайней мере, у нас в России, только государством. Эта теория представляет собой причудливую помесь Дюринга с Бакуниным и Ткачевым. Корни капитализма, конечно, были зарыты гораздо глубже. Мелкое крестьянское хозяйство вое больше и сильней втягивалось в круговорот мирового капиталистического хозяйства. В этих условиях оно с неизбежностью, вполне органически, порождало имущественное неравенство и капитализм. Но этот отечественный капитализм в своем развитии задерживался наличием крепостнических пережитков, питаемых и поддерживаемых самодержавием. В силу этого он принимал наиболее зверский, отвратительный и хищнический характер. Все это теперь — элементарнейшие истины: однако такими они тогда отнюдь не являлись: капитализм был еще у нас слаб, и мелкобуржуазный характер крестьянского хозяйства, по замечанию Ленина, еще "совершенно не обнаружился". Отсюда утверждения народовольцев, что буржуазия у нас — явление наносное, чуждое устоям народной жизни, создаваемое исключительно бюрократией. Отсюда — утопизм, надежды, что достаточно свалить во-время самодержавие и буржуазия будет задушена "в зародыше".

Могут возразить: эту утопию разделяли вместе с народовольцами Маркс и Энгельс. В самом как будто деле, Маркс полагал:

"Если Россия будет итти по тому же пути, по которому она шла в 1861 г., то она лишится самого прекрасного случая, какой когда-либо представляла история какому-либо народу для избежания всех злоключений капиталистического строя"[39].

Итак, хотя Маркс и говорит далее, что за последние годы Россия не мало потрудилась, чтобы пойти именно по пути капиталистического развития, однако, он решает вопрос условно, видимо, находя, что еще не исключен и другой путь, не капиталистические. Более определенно Маркс высказался в своем письме к Вере Засулич от 8 марта 1881 г., опубликованном только в наше время, в 1924 г. О судьбах русской общины Маркс писал:

— Произведенное мной специальное изучение этого вопроса, для которого я брал материалы из первоисточника, привело меня к убеждению, что это община является точкой опоры социального возрождения России, но для того, чтобы она могла играть эту роль, нужно было бы сперва устранить пагубные влияния, давящие ее со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития…

В свою очередь Энгельс о захвате власти народовольцами высказывался:

…— Революция… может разыграться каждый день… И если когда-нибудь бланкистская фантазия перевернуть целое общество действием одного маленького заговора имела некоторое основание, так именно теперь в Петербурге, раз огонь будет приложен к пороху… Пусть только сделают брешь, которая разрушит плотину, — поток сам скоро образумит их иллюзии…

Итак, совпадение взглядов Маркса и Энгельса со взглядами народовольцев Как будто полное. Несомненно, Маркс и Энгельс находили вместе с народовольцами ситуацию в России революционной. Действительно, противоречия обострились тогда до крайности: достаточно вспомнить крестьянское разорение, неудачную войну с Турцией, голод, эпидемии, общественное недовольство, репрессии. Недаром Александр II помышлял даже о конституции, хотя бы и крайне ублюдочной. Народовольцы также понимали, что задушить буржуазию в зародыше можно только в том случае, если политический переворот совпадет е социализмом. Известно, что народники "позднейшего призыва", социалисты-революционеры, тоже делали ставку на общину, требуя социализации земли; но в отличие от народовольцев-классиков" они полагали, что эта социализация, призванная укрепить общину и подорвать капитализм в России, возможна в рамках общекапиталистического развития. Идеологи мелкой буржуазии, они уже утратили веру в сокрушение крупного капитала, они хотели с ним ужиться, сохранив в его рамках мелкое товарное хозяйство. Народовольцы, приурочивая некапиталистический путь развития к социальному перевороту, были несравненно ближе к Марксу, чем их эпигоны. Но за всем тем, между Марксом и Энгельсом и сторонниками "Народной Воли" лежит целая пропасть.