Читаем Жду признания полностью

Здравый смысл подсказывал, что надо было остаться в Мадриде. Но когда Линн увидела Хуана с Хосефиной, то испытала настолько сильное эмоциональное потрясение, что уже не могла мыслить здраво. Ей хотелось одного: убежать и спрятаться от всех. И прежде всего от Хуана. А вилла манила ее, точно яркий маяк в бесконечной тьме. Там, в доме, который достался Линн от папы, она обретет убежище… Или нет? Что, если Хуан приедет за ней? Вдруг он настолько одержим идеей заполучить виллу и землю, что способен… Способен на что? Принудить отдать ему виллу? Вряд ли. Хотя теперь ей придется писать адвокату вместо того, чтобы встретиться с ним лично. Линн уже ругала себя за глупость. Надо было остаться в Мадриде. Но она уезжала в расстроенных чувствах и была просто не в состоянии думать о каких-то делах.

Интересно, графиня расскажет сыну о том, что случилось? Не думай о нем. Не думай, твердила себе Линн. Если бы у нее была возможность вытравить этого человека из своего сердца и памяти, она бы не раздумывала ни секунды. Но к сожалению, такой возможности у нее не было. Она по-прежнему любила Хуана. Господи, как же ей было противно в этом признаваться даже себе самой. Что случилось с ее хвалеными хладнокровием и спокойствием? Куда подевалась способность защитить себя от любой боли? Когда Линн встретила Хуана, она стала совсем другой: ранимой, нервной. Линн не обманывала себя. Если бы Хуан сейчас оказался рядом, если бы обнял ее, прижал к себе, она не могла бы утверждать, что устоит. Пусть даже потом-она знала это-стала бы себя презирать и ненавидеть. И его она тоже будет ненавидеть. Она уже его ненавидит. Но все-таки ненависть была не настолько сильна, чтобы победить любовь…

Когда Линн подъехала к вилле, уже смеркалось. Физически она себя чувствовала совершенно разбитой-сказались все волнения дня. Линн прошла по дому, проверяя, надежно ли закрыты двери и ставни. Даже если Хуан приедет, он не сможет войти в дом. Линн понимала, что сейчас ей лучше всего лечь спать. Но она была слишком возбуждена, чтобы заснуть. В первый раз в жизни она пожалела о том, что не пользуется снотворным. Сейчас бы оно пришлось очень кстати. Но снотворного с собой не было. Вместо этого Линн решила принять горячую ванну и выпить молока. Однако это не помогло ей расслабиться. Стоило лишь закрыть глаза, как ее сразу же одолевали болезненные воспоминания. О Хуане. Как он ласкал ее в тот злополучный вечер когда графиня застала их в постели. О Хосефине. Каким презрением и злобой горели ее глаза. О графине, которая казалась вдруг постаревшей, как будто сломленной болью. И снова о Хуане. Как он смотрел на нее, обнаженную. Как искусно притворялся, что хочет ее… Именно это притворство было самым жестоким его предательством…

И тут ей почудилось, что к дому подъехала машина. Линн в ужасе затаила дыхание. Она ждала, что сейчас в дверь позвонят. Но как бы напряженно ни прислушивалась, она не слышала вообще ничего. Всю виллу как будто окутала вязкая тишина…

Не в силах выносить тягостного ожидания, Линн бросилась к окну. У нее так дрожали руки, что она даже не сразу сумела открыть задвижку.

Наконец ей удалось распахнуть ставни. Линн выглянула во дворик. Но разглядеть что-либо не было никакой невозможности-луну закрывала плотная пелена облаков.

Где-то в деревне лаяла собака. В воздухе пахло сосновой хвоей. Недавно прошел дождь. Вот почему запах был таким сочным и пряным. Линн застыла у окна. Она ждала, напрягая слух; Но все было тихо.

Наконец Линн с облегчением вздохнула, отошла от окна и снова закрыла ставни на задвижку. Сегодня у нее был напряженный день, вот ей и мерещатся всякие ужасы. Хуан не приедет за ней. Нелепо даже думать об этом. Мужчина, который женился на женщине ради финансовой выгоды, должен быть реалистом до мозга костей. Хуан и был реалистом, следовательно, прекрасно понимал, что переубеждать ее бесполезно. А раз так, то зачем понапрасну тратить время и силы.

Линн была так расстроена всем случившимся с ней за день, что, ложась в постель, не выключила лампу в коридоре. Прямоугольник желтого света лежал на полу в спальне, и в нем были видны мокрые отпечатки босых ног.

Она шагнула к двери, но в этот миг в освещенном дверном проеме возникла тень. Линн застыла на месте. Ее буквально парализовало от страха. Она, наверное, закричала, если бы могла кричать.

— Хуан!

Его имя сорвалось с ее губ сдавленным шепотом. И ее вдруг начало трясти как в лихорадке. Она безотчетно отступила назад. Один шаг. Второй. Третий.

Хуан появился так неожиданно, как будто материализовался из воздуха. В какой-то миг Линн даже всерьез подумала о том, что он обладает сверхъестественной силой. Он стоял в дверях, преграждая ей единственный путь к бегству.

Когда первое потрясение прошло и к Линн вернулась способность говорить, она выпалила:

— Как ты вошел? Что тебе нужно?