Несмотря на то что всё вокруг засыпало снегом, держаться тропы было очень легко. По обеим её сторонам тянулись каменные изгороди, и даже там, где их не было, она заметно выделялась среди полей. Посередине и по краям тропа была повыше, а немного отступая от самого края, шли две ложбинки. Это было похоже на колеи от колёс, но вполне возможно, что их протоптали тысячи ног, прошедших здесь за несколько последних столетий.

Тут и там попадались овцы — они или жались к изгородям, или улепётывали от нас, показывая свои перепачканные навозом задницы. Вообще-то улепётывали они скорее не от нас, а от Тины, которая каждый раз норовила их облаять.

Не уверен, что она могла сделать овцам что-нибудь плохое, но ей явно не терпелось задать им жару. Мне кажется, собаки вообще не очень правильно оценивают собственные размеры. Я читал, что из всех животных только шимпанзе и дельфины умеют узнавать себя в зеркале. Как-то раз учёные ради эксперимента помазали нос шимпанзе красной краской, и та, когда посмотрелась в зеркало, увидела, что у неё испачкан нос, и вытерла его. Все остальные животные думают, что в зеркале они видят другую собаку, ну или кого-то ещё. Так что совсем не исключено, что Тина считала себя размером с волка.

От размышлений о том, как можно переоценивать свои силы и как постараться этого не делать, меня отвлёк Кенни.

— Как-то всё не то. Может, пошли домой? — сказал он.

— Сейчас дойдём до деревни и сядем на автобус. Тут вроде рукой подать.

Едва я это сказал, снег повалил с новой силой. Я посмотрел на Кенни — до сих пор я не замечал, как он замёрз. На нём были свитер, джинсовая куртка, джинсы и уже успевшие промокнуть кроссовки — от метели в холмах они спасали плохо. Из красного носа тонкой струйкой стекали сопли, Кенни то и дело утирал их тыльной стороной задубевшей ладони. Он ёжился и сутулился внутри своей куртки, чтобы холодная ткань не касалась тела, но греться таким образом — всё равно что пытаться наесться одним супом.

Какой же я идиот! Это была моя обязанность — позаботиться о Кенни. И вот как я о нём позаботился. Я должен был всё предусмотреть, быть ко всему готовым…

Я размотал шарф, стянул шапку и перчатки. В тот же миг холод набросился на меня, как крыса на сыр.

— На, — сказал я. — Надень и не ной.

Вообще необходимость одеваться потеплее была для Кенни страшным наказанием, таким же, как когда его заставляли есть овощи. Но сейчас, с недоумением взглянув на протянутые ему вещи, он их у меня взял. Шапку и перчатки он надел сам, а я помог ему обмотаться шарфом.

— Без тебя справлюсь! — огрызнулся он и отскочил в сторону.

Тина смотрела то на него, то на меня и не понимала, что происходит.

Потом Кенни буркнул:

— Пасиб. — И, помолчав, добавил: — Теперь ты замёрзнешь.

Я пожал плечами:

— Да не. И давай, пошли. Осталось немного.

<p>5</p><p><image l:href="#i_010.jpg"/></p>

Я оказался не прав. Через двадцать минут нелёгкого пути мы по-прежнему были не пойми где. Тропа всё это время шла вдоль вершины вытянутого высокого холма, и мне в какой-то момент даже показалось, будто мы ходим кругами.

— Кенни, остановись, — сказал я. — Давай посмотрим по карте.

Я вытащил карту из кармана, но не удержал застывшими руками, и она упала на снег. Кенни поднял её и протянул мне. В перчатках руки у него согрелись, но действовал он ими не слишком ловко. Я нашёл на карте тропу и попытался сообразить, докуда мы по ней дошли. Потом я вспомнил про телефон, про то, что на нём установлены карты Гугл и по ним можно сориентироваться.

Сигнала, разумеется, не было. Тогда я снова принялся изучать бумажную карту.

— Мы можем вернуться туда, где слезли с автобуса? — спросил Кенни.

— Без понятия, — ответил я. — Хотя может быть. По крайней мере, мы знаем, куда идти.

Но я ни за что не хотел возвращаться той же дорогой. Это означало бы сдаться, признать, что дурацкие холмы и дурацкий снег оказались сильнее нас.

Я ещё раз всмотрелся в распечатанную карту. Наша тропа делала большой крюк. Судя по карте, нужная нам деревня располагалась сразу же за холмом, в обход которого мы шли.

— У меня идея, — сказал я.

— Какая?

— Мы срежем путь. Через вершину холма. — Я показал пальцем вверх по склону и присвистнул, мол, сначала вверх, потом вниз. — Что скажешь?

Я думал, Кенни будет обеими руками за, но он посмотрел на меня странным отсутствующим взглядом.

— Там наверху совсем тухло, — сказал он. — И нет тропы. Вдруг мы заблудимся?

— Не заблудимся. Смотри, тропа идёт вокруг холма. Мы поднимаемся, потом спускаемся — и снова оказываемся на тропе. А с вершины нам уже будет видно деревню.

— Ладно, — согласился Кенни. — Но только давай быстрее. Я до смерти замёрз.

Чтобы двинуться к вершине, надо было перелезть через изгородь. Это была такая стенка, сделанная из ничем не скреплённых камней, просто сваленных один на другой. Я сказал «сваленных», но на самом деле камни были очень ловко, без зазоров, подогнаны один к одному.

— Смотри, Кенни, — сказал я. — Прямо каменный пазл.

Но Кенни был не в настроении любоваться шедевром каменщиков.