Читаем Жатва Дракона полностью

Ланни принял журнал во временное пользование и, идя к Адлону, взглянул на содержимое. Ему пришла в голову мысль, редакция вряд ли бы послала три экземпляра, если бы не было особой причины. Его взгляд пробежал по оглавлению и заметил, что имени Лорел Крестон там не было. Он отметил, что автором первой истории была "Мэри Морроу". Это имя звучало скорее как псевдоним, чем как настоящее. Он взглянул на рассказ и прочел вступительные слова: " 'Bitte einsteigen', – сказал проводник поезда, – ''bitte Platz nehmen' ". Ланни не требовалось оккультных возможностей, чтобы предположить, что сцена этой истории происходила в Германии. Название было "Арийское путешествие".

Войдя в одно из открытых кафе на Курфюрстендамме, он сел за стол и заказал лимонад с большим количеством льда. Уж эти эксцентричные американцы! В ожидании заказа он прочитал, и одного абзаца было достаточно, чтобы он узнал стиль Лорел Крестон. Никто, прочитавший ее предыдущую работу в этом журнале, не мог в этом сомневаться, и обещание редактора сохранить полную тайну могло вызвать только улыбки персонала.

Это был рассказ о поездке по железной дороге из глубины Германии в какое-то другое место за её пределами. Центральной фигурой был маленький еврей, который держал во внутреннем кармане пиджака маленький конверт, содержащий деньги или драгоценности, или что-то еще, что он хотел скрыть. Видимо, у него был план, засунуть конверт между подушками сидений. Но купе было заполнено, и у него не было шанса сделать это. Его беспокойство стало очевидным для других пассажиров, чистых арийцев. Евреев в Германии не жаловали, и все же их выезд был самонадеянным и оскорбительным. Арийцы украдкой наблюдали за ним и видели, как его беспокойство усиливается с приближением поезда к границе. Они видели на его лбу бисеринки пота и были уверены, что у него должно быть что-то очень ценное.

Наконец, он встал и пошел в туалет. Когда это делали арийцы, они запирались, но для еврея это было признание вины. Он глотал свои драгоценности, или он рвал деньги и выбрасывал их под поезд? Арийцы обсуждали эту проблему шепотом. Ни один еврей не выбросил бы деньги. Им они очень нравились. Он будет прятать их где-нибудь в этом крошечном купе, планируя взять их после того, как поезд переедет границу. Когда еврей вернулся, они не сводили с него глаз. И когда полицаи, всегда эсэсовцы, вошли, чтобы проверить разрешения на выезд и убедиться, что ни один пассажир не везет больше положенной суммы денег, арийцы сообщили о своих подозрениях.

Других пассажиров попросили из купе, и испуганного еврея обыскали. Его протесты ни к чему не привели. Они вытащили содержимое его сумок и разбросали их по полу. Один из эсэсовцев был отправлен на обыск в туалет, и, когда он ничего не нашел, начальник пошел и повторил обыск. Когда поезд подошел к пограничной станции, несчастного негодяя увели с собой, неся два мешка, в которые ему разрешили закинуть его вещи, какие он смог быстро подобрать.

VIII

Ланни понял, откуда взялась эта история. Внешние детали, возможно, были выдуманы или собраны из наблюдений чистых арийцев где угодно. Но ее эмоции, накапливающееся чувство ужаса, охватившее читателя в первом параграфе и доведенное до конца, – это была Мэри Морроу, она же Лорел Крестон, едущая в автомобиле к немецкой границе и дрожащая от мысли, что ждёт её впереди. Ланни сказал, что опыт "даст ей возможность о чем-то написать". И, конечно же, опыт произвел маленький шедевр искусства короткого рассказа! Ланни мог вообразить, как она сидела в лондонском отеле, стремительно его печатала и потом отправляла в Нью-Йорк по авиапочте. Он мог представить себе, что случилось, когда редактор прочитал его. Он выбросил какую-то передовую статью или рассказ, который уже был в наборе, поставил "Арийское путешествие", чтобы заставить дрожать жаждущую сенсаций общественность!

И кстати заставить злиться нацистов! Ланни было трудно поверить, что автор, возможно, не поняла, какое оскорбление нанесёт Фатерланду это путешествие в поезде. Regierung очень старался заполучить туристов этим летом и убедить их, что все в Германии сама вежливость и доброта, современные удобства в сочетании с очарованием Старого Света! Конечно, они узнают, кто написал эту историю, кто были ее друзья, и каковы были ее источники информации.

Это решило всё, подумал Ланни. Он больше не мог подойти к Лорел Крестон и не должен был оставлять в её распоряжении записку со своим почерком. Он свернул журнал и написал адрес печатными буквами, приняв меры предосторожности, бросил его в уличный почтовый ящик. Действительно очень грубо. Но он просто не мог поступить по-другому. Пусть она считает, что он не желает знакомства с женщиной, которая не решила, быть ли ей социалистом, коммунистом или анархистом.

IX