В том же 1434 году взбунтовалась небольшая область Нормандии Бессен, не пожелавшая повиноваться герцогу Бедфорду, потребовавшему, чтобы Штаты Нормандии проголосовали за предоставление ему 344 000 ливров в виде налога. Провинция все больше страдала от разбоя на дорогах, с тех пор во французский язык вошло слово "бриган" ("разбойник"), от слова "бригандин" ("кольчуга"). Кольчугу носили бойцы. Этимология этого слова весьма показательна: войска все меньше подвергались контролю, от капитанов все меньше требовали отчета об их действиях, солдаты превращались в бессовестных грабителей и мародеров. Хронист Томас Базен запечатлел леденящие душу картины этого периода, когда в Нормандии никто не чувствовал себя в безопасности; крестьяне объединялись в отряды и стремились присоединиться либо к англичанам, либо к разбойникам. Герцог Алансонский с помощью Жана де Бюея безуспешно пытался осадить Авранш; через несколько дней ему пришлось снять осаду. С другой стороны, вылазка графа д'Арундела в районе Ко окончилась неудачей: его войска были полностью разбиты около Жерберуа Ла Гиром и Потопом де Ксентраем; раненый Арундел умер в плену в Бове.

Может показаться странным, что в это трагическое время город Орлеан поставил мистерию с участием горожан. У всех городских ворот возвели театральные подмостки. Был дан великолепный спектакль "Мистерия об осаде Орлеана". Ее текст сохранился. В списках городских расходов мы находим упоминание об участии в этом грандиозном театральном действе одного из соратников Жанны д'Арк, Жиля де Ре.

Одновременно оживилась дипломатическая деятельность. Рене д'Анжу, находившийся в плену в Дижоне, оказался в удобном положении, чтобы добиваться примирения с Филиппом Добрым, к чему стремилась его мать Иоланда. Со своей стороны герцог Бургундский никогда не испытывал большой личной симпатии к регенту Бедфорду, и, как пишет его хронист Оливье де Ла Марш, "французская кровь кипела у него в желудке и вокруг сердца". 16 января 1435 года в Невере начались переговоры, и через три недели французы и бургундцы расстались, чтобы вновь встретиться в Аррасе.

5 августа 1435 года в аббатстве Сен-Вааст города Арраса для участия в торжественном событии собрались французы, бургундцы и англичане. Последние вскоре покинули переговоры; ко всему прочему, стало известно, что Джон Бедфорд умер (в том самом Руанском замке, который служил тюрьмой Жанне д'Арк). После смерти 12 сентября Бедфорда 24-го того же месяца скончалась Изабо Баварская. Между тем 21 сентября был заключен аррасский договор между Францией и Бургундией: посол Карла VII метр Жан Тюдер, преклонив колена перед герцогом Бургундским, покаялся в содеянном от имени короля. Герцог со своей стороны поклялся не таить злобы из-за убийства отца в Монтеро; договор был окончательно скреплен 28 октября и ратифицирован Карлом VII в Type 10 декабря. Больше во Франции не существовало страшного раскола; арманьяки и бургундцы вновь едины. Это был "добрый крепкий мир, длящийся долго", – к нему так стремилась Жанна д'Арк!

"Большее преимущество…"

Пройдет год, и "англичане потеряют преимущество, которым они обладали во Франции", – опять-таки в соответствии с предсказанием Жанны. 17 апреля 1436 года коннетабль де Ришмон вошел в Париж.

Военные действия начались взятием Мёлана, затем, в феврале 1436 года, Понтуаза; отныне французы контролируют основные водные пути, захватив Мелён-сюр-Сен и Лани-сюр-Марн. В Париже все сильнее свирепствует голод, а коменданта, которого Бедфорд назначил незадолго до своей смерти (им был не кто иной, как Луи Люксембургский), парижане возненавидели за надменность и грубость. Посланные на подмогу две тысячи англичан были разгромлены в долине Сен-Дени 6 апреля 1436 года. Артур де Ришмон с помощью Орлеанского Бастарда и бургундского капитана Вилье де л'Иль-Адама предпринял осаду, которую на этот раз смогли поддержать сторонники французов из городского населения: осаждающих впустили через ворота Сен-Жак. Рассказывают, будто англичане громко кричали, что их предали, а парижане бросали из окон на проходившие мимо них войска мебель, сундуки, скамейки. От имени короля коннетабль обещал амнистию "отрекшимся" французам. Англичане укрылись в крепости Сент-Антуан, но вскоре, обессилив от голода, попросили начать переговоры, после чего им было дозволено, воспользовавшись пропуском, выйти из города, погрузиться на корабли, стоявшие на Сене, и отплыть в Руан. Пока они шли через город, толпа кричала вслед: "Ату их!", "Хватай их!". Король вошел в освобожденный Париж лишь спустя год, 12 ноября 1437 года, и, к великому разочарованию парижан, оставался там лишь три недели.

Еще один эпизод относится к истории Жанны: возвращение Карла Орлеанского в 1440 году после двадцати пяти лет, проведенных в английских тюрьмах[84]. "Я захватила достаточно англичан, чтобы вернуть его", – говорила она на суде, так как считала, что возвращение герцога было частью ее миссии.