И еще одно испытание выпало на долю короля. 2 июля того же 1431 года король Рене Анжуйский, его шурин, был разбит и взят в плен во время кровавой битвы при Бульневиле (где также погиб Арно Гийем де Барбазан, прозванный "Сердце из чистого серебра, Цветок рыцарства"). А Карл так надеялся, что Рене Анжуйский получит наследство герцога Лотарингского (того самого, который просил Жанну навестить его), скончавшегося в январе 1431 года. Другое поражение король потерпел в Шампани, где между Бове и Савиньи завязался спор, для разрешения которого Реньо де Шартр (мы помним его поведение во время пленения Жанны) мобилизовал своего пресловутого пастуха из Жеводана Гийома, о котором он говорил, что "он поступает не хуже и не лучше Жанны Девы"! Пастух был взят в плен Варвиком, в то время как французы разбегались под ударами неприятеля. Гораздо хуже то, что Потон де Ксентрай также попал в плен в битве, прозванной "Битвой пастуха". В конце июля 1431 года король Франции мог сказать себе, что снова повернулось колесо фортуны для его оружия…

"Миропомазание" Генриха VI

Англичане чувствовали, что удача вновь улыбается им, однако обязательно нужна такая успешная военная операция ради престижа, которая подтвердила бы их преимущество во Франции. Причастность Жанны к миропомазанию в Реймсе подрывала доверие к Карлу VII, поэтому возникла насущная необходимость противопоставить ему другого короля, надлежащим образом помазанного и коронованного. С этой целью юный Генрих VI, коронованный в Вестминстере 6 ноября 1429 года, был привезен во Францию. О Реймсе не могло быть и речи, но его прибытие дало повод устроить пышную церемонию – одновременно для короля и для народа – в соборе Парижской богоматери.

Граф Варвик со своими домочадцами доставил маленького девятилетнего короля в столицу по Сене. В кортеже, двинувшемся от ворот Сен-Дени и городка Ла-Шапель, были церковные пэры, собранные для участия в коронации: Луи Люксембургский, Пьер Кошон, Жан де Майи, "кардинал английский" Генри Бофор, епископ Нормандский Уильям Онвик, а также епископы Парижа и Эврё. На церемонии присутствовали и регент Франции Бедфорд со своей супругой Анной Бургундской, а также многочисленные английские сеньоры, поселившиеся во Франции, например Хемфри, граф Стэффорд.

По традиции кортеж был составлен следующим образом: впереди него шли менестрели, герольды, за ним – вооруженные отряды, конюшие, несущие атрибуты королевского величия: горностаевый плащ и меч правосудия (среди лучников шагал и несчастный пастушок Гийом, взятый в плен шестью месяцами ранее; его зашьют в кожаный мешок и бросят в Сену…).

Дитя-король ехал на белом иноходце; при въезде в Ла-Шапель эшевены[83] и прево купцов подняли лазурный балдахин, вышитый золотыми лилиями, чтобы нести его через весь город над головой короля на протяжении всего торжественного въезда от Шатле и дворца на острове Сите до особняка Турнель, где помещался герцог Бедфорд и где предстояло остановиться королю во время пребывания в Париже. По обычаю, мастера различных цехов: суконщики, бакалейщики, ювелиры, золотых дел мастера, скорняки, меховщики и, наконец, мясники – сменяли друг друга, с тем чтобы нести балдахин. По пути кортежа для развлечения принца и народа – как это было принято при королевских въездах, – разыгрывались живые картины и эпизоды мистерий. На кладбище Невинных устроили даже подобие псовой охоты, а в Шатле живая картина представляла ребенка в возрасте Генриха VI, сидящего на троне: две искусно расположенные короны были подвешены у него над головой.

Самым волнующим моментом стал проезд процессии перед особняком Сен-Поль, где жила королева Изабо Баварская. В "Дневнике парижского горожанина" читаем: "Когда она увидела юного Генриха, сына своей дочери, снявшего при виде ее шляпу и поприветствовавшего ее, она смиренно поклонилась ему и плача отвернулась…"

Церемония коронования прошла 16 декабря 1431 года в соборе Парижской богоматери. И здесь ритуал соблюдался тщательнейшим образом, но и речи не могло идти о святом сосуде с миром; посему люди, наиболее приверженные традиции, говорили, что это миропомазание походило на пародию. Затем в огромном зале дворца, и поныне называемого дворцом острова Сите, был накрыт "мраморный стол" для пиршества; оно ни в коей мере не способствовало популярности маленького короля, о чем свидетельствует преданный англичанам автор "Дневника". "Угощение не понравилось никому. Почти все мясо, а особенно то, что предназначалось простому люду, приготовили еще в предыдущий четверг, что французы нашли очень странным"; зато карманники, срезающие кошельки, и прочие воришки использовали празднество с выгодой: было украдено большое количество ременных пряжек. Даже больные в Отель-Дьё (больница на острове Сите), которым всегда отдавали часть угощений, нашли их невкусными. В большей степени удалась музыка, в том же "Дневнике" сообщается, что играли "очень мелодично". Песнопения исполнялись на тему псалмов: "Я послал ангела…" (ноты сохранились в Национальном архиве).