Читаем Жаклин полностью

Событие подобного масштаба, от которого зависело слишком многое, нельзя было доверить матери невесты. В конце концов, Джейнет Очинклосс просто выдавала свою дочь замуж, в то время как Джо Кеннеди знакомил страну с будущей первой леди. Она хотела, чтобы все было сделано по правилам, он решил устроить грандиозное и экстравагантное бракосочетание, о котором напишут на первой странице «Нью-Йорк таймс». Итак, предоставив матери невесты позаботиться о шампанском и конфетти из лепестков роз, будущий свекор занялся организационными делами, начиная от полицейских эскортов и кончая прессой.

«Старик Джо полностью подготовил это событие, — вспоминает один из членов семьи, — а Джейнет оказалась как бы связанной по рукам и ногам. Особенно бурно она протестовала против его предложения пригласить ирландского священника, который даже не имел права провести мессу».

Хотя Джек и Джекки[3] были католиками, они не являлись слишком религиозными людьми. А так как почти все подруги невесты и друзья жениха были протестантами, Джейнет не могла превратить эту свадьбу в католический ритуал. Но Джо все же настоял на своем и пригласил старого друга семьи, архиепископа Кушинга, для проведения обряда.

Фактически архиепископу помогали еще четыре священника включая епископа Уэлдона из Спрингфильда, штат Массачусетс, преподобного Джона Каванага, бывшего президента университета Нотр-Дам, и преподобного Джеймса Келлера из Нью-Йорка. Все они являлись друзьями мистера Кеннеди, который настоял на том, чтобы каждому из них была отведена соответствующая роль на бракосочетании. Посол пригласил Луиджи Вена, тенора из Бостона, спеть «Аве Мария» и попросил миссис Мэлони, также живущую в Бостоне, аккомпанировать на органе. Он добился того, что папа Пий XII благословил жениха и невесту и заказал в Квинсе, штат Массачусетс, торт высотой в четыре фута.

Джо Кеннеди понимал, как важен этот брак в политическом отношении. Он хотел, чтобы его сын стал первым в истории Америки президентом-католиком, и составил список приглашенных с этим расчетом. Среди гостей были известные журналисты, пишущие на политические темы, репортеры, освещающие жизнь высшего общества, кинозвезды, члены конгресса и спикер палаты представителей.

В то время как жених в последний раз холостяком путешествовал по Европе, а невеста покупала наряды в Нью-Йорке, Джейнет Очинклосс и Джо Кеннеди, споря между собой, обсуждали все детали свадьбы.

Джейнет была дочерью человека, который своим трудом и упорством пробился в люди. Он и его жена только на склоне лет получили доступ в высший свет Нью-Йорка. Добившись высокого социального статуса замужеством, она поняла всю ценность брака по расчету. Но ей не очень-то нравилась семья Кеннеди, и она предпочла бы, чтобы ее дочь породнилась с каким-нибудь аристократическим семейством. Так поступила сестра Жаклин, Ли, выйдя замуж за Майкла Кэнфилда. Однако, будучи прагматичной женщиной, Джейнет сделала выбор в пользу богатства.

За год до этого Джекки, которой тогда исполнилось двадцать три года, была помолвлена с Джоном Г. У. Хастедом-младшим, красивым молодым человеком, сыном известного нью-йоркского банкира. Несмотря на то, что Джон принадлежал к высшему свету, имел обширные связи, жил в графстве Венчестер и закончил Йельский университет, а его сестра училась вместе с Джекки в заведении мисс Портер в Фармингтоне, Джейнет решила, что в финансовом отношении он не подходит ее дочери.

«Ее мать решила, что я ей не пара, — усмехается стройный и все еще красивый в 51 год Хастед, работающий биржевым маклером в нью-йоркской фирме «Доминик и Доминик». — Когда мы начали встречаться с Джекки и готовились к помолвке, Джейнет спросила меня, сколько я зарабатываю, и я ответил, что мой доход составляет 17 000 долларов. Я мог рассчитывать на повышение, но в этом не существовало уверенности, а мое наследство было невелико. По крайней мере, Джейнет хотела для Джекки большего. Вследствие этого она рьяно воспротивилась нашему союзу. Джейнет Очинклосс — весьма практичная женщина, которая заботится о будущем дочери. Наша помолвка продлилась всего четыре месяца».

Сидя в своем кабинете на сорок четвертом этаже здания, находящегося на Уолл-стрит, Джон Хастед вспоминает о тех днях, когда Жаклин Бувье работала в Вашингтоне и, несмотря на то, что принадлежала к семье Очинклоссов, имела очень мало денег. «В те дни Джекки ездила в крошечном стареньком автомобильчике и совершенно не походила на богачку. Я помню, как однажды мы увидели одну картину, исполненную в импрессионистском стиле и изображавшую белую лошадь, которая очень понравилась Джекки, но она не могла позволить себе купить ее. Тогда она была просто прелесть, отличалась свободомыслием, острым умом и чувством юмора».