Читаем ЗЕРО (СИ) полностью

Вся труппа Бруно — люди и звери — стояли здесь. Бруно тоже присоединился к ним, так церемонно поклонившись индейцу, словно тот был герцогом, посетившим его цирк. И тогда каждый из труппы показал единственному зрителю всё, что умел делать на арене.

Мадам Тильда прищёлкивала пальцами, и её кудрявые пудели кружились в вальсе и перепрыгивали друг через друга, а потом зубами вытаскивали карту из протянутой Тильдой колоды и звонко тявкали, показывая, какое число обозначает карта.

Верблюд Мозеса, косматый строптивец Папаша, становился на колени, вытянув шею по направлению к фургону, и мотал башкой, а Мозес играючи подбрасывал в воздух и ловил тяжёлые гири — мускулы так и перекатывались под его антрацитовой кожей.

Джейкоб усердно вертел ручку шарманки и — прямо как на настоящей арене! — заполнял паузы между номерами, корча уморительные рожи и поливая всё вокруг водой из приделанного под клоунским нарядом бурдюка. А ещё вытаскивал прямо из собственного носа и уха длинные разноцветные ленты.

Фу и Гуанг гнулись, как гуттаперчевые, сияя улыбками, и крутили такие сальто, что их тонкие фигурки превращались в сплошное переливающееся кольцо.

Прелестная Мари в розовом облегающем трико, с падающими на хрупкие плечи золотыми кудрями, грациозно балансировала на спине липицианца, пока тот медленно показывал танцевальные па.

И наконец, сам Бруно вывел вперёд огромную тигрицу, которая по его команде молнией пролетала в бумажные обручи и становилась на задние лапы, обнажая в игривом оскале изогнутые кинжалы клыков.

А меднокожий измождённый парнишка, примостившийся на ступеньке фургона, давно отбросил напускное равнодушие и высунулся из одеяльного кокона, широко распахнув просиявшие глаза. Он машинально откинул со лба спутанные пряди волос, чтобы лучше видеть происходившее. Он то прикусывал губы, то вытягивал их трубочкой, то восхищённо ахал, то вертелся от нетерпения… словом, вёл себя как обычный ребёнок перед ошеломившим его зрелищем.

Зеро завершил выступление труппы, вылетев из-за фургона верхом на своём пятнистом Галешке, и меткими выстрелами вдрызг расколошматил одну за другой пять глиняных плошек, подброшенных Джейкобом. Потом наклонился с седла к Мари, которая проворно завязала ему глаза чёрным плотным платком… и повторил тот же трюк, стреляя уже из двух револьверов. Оружие казалось продолжением его уверенных рук. Индеец даже рот раскрыл, зачарованно следя за ним.

Наконец Зеро сдёрнул с лица повязку, развернул мустанга и, подскакав к мальчишке, звонко и торжественно провозгласил:

— Я Зеро, а это Галешка.

Конечно, он и раньше называл найдёнышу своё имя, но тогда тот упорно делал вид, будто вовсе его не слышит. А сейчас на его губах проступала невольная, но искренняя и совсем детская улыбка.

— Бруно Ланге и Зара, — продолжал тем временем Зеро, пока остальные артисты цепочкой проходили мимо него и выстраивались полукругом, как на параде. — Мадам Тильда и Джейми, Сонни, Пюс, Клодетта! Мадемуазель Мари и Орфей! Фу и Гуанг! Джейкоб! Мозес и Папаша!

Он замолк, глядя на индейца почти умоляюще. Но тот лишь крепко сжал губы. Его улыбка внезапно угасла, он будто напряжённо о чём-то раздумывал.

«Фокус не удался, — устало решил Бруно, крепко держа Зару за ошейник. — Можно считать, что мы просто репетировали посреди прерии».

Но тут маленький дакота медленно выпрямился во весь рост, кутаясь в сползающее одеяло и упираясь тонкой рукой в притолоку проёма. Он посмотрел на Зеро, на Бруно, на собственного пса, тоже величаво поднявшегося со своего места. И чётко проговорил, коснувшись ладонью худой груди:

— Вичаша, — а потом указал на пса: — Чакси.

После секунды напряжённого молчания все вдруг захлопали в ладоши и облегчённо засмеялись. А мальчишка снова опустился на ступеньку, держа руку на холке пса, преданно заглядывавшего ему в глаза.

«Звери не лгут», — подумал Бруно. Этот зверь доверился людям, среди которых оказался, — что не мог не почувствовать найдёныш.

И ещё Бруно вспомнил, что означает имя Вичаша.

Мужчина.

Парнишка и был мужчиной в свои (сколько там ему сравнялось? Тринадцать-четырнадцать?) почти детские годы. Отважный и упрямый шельмец. Ну, а дакотское имя Чакси означало то же, что и испанское имя Лобо, данное псу Тильдой.

Волк.

Теперь Бруно предстояло решить, куда же ему пристроить этакую дикую парочку.

И он скоро это придумал.

*

Едва оправившись от полученного ранения, Вичаша попытался покинуть лежанку и устроиться на полу вместе с Чакси, который, похоже, был только рад этому. Но Бруно цыкнул на обоих, вернул мальчишку на место, а для себя оборудовал постель в противоположном углу фургона, на сундуках с реквизитом.