Читаем Зеркало недели. Украина.№7 полностью

Должен был бы выстраивать систему моральных указателей институт авторитетов, но с ними у нас давний и хронический «напряг». Т. е. с так называемыми общественными и моральными. С теми, иными, все отлично — было и будет, судя по всему.

Дело в первую очередь не в том, есть они или нет, а в том, кто для кого авторитетный? Авторитеты ведь не являются авторитетами сами по себе, с лицензией на «авторитетность». Мы либо признаем их таковыми, либо нет. Если на миг остановиться на этой мысли, ответ на вопрос "почему их практически нет?" становится немного сложнее. А они нам нужны? А почему? А чего мы ждем от них? А что мы готовы сделать, прислушавшись к ним? Потому что, если кто-то для нас является моральным авторитетом, было бы логично исповедовать в жизни его убеждения. Нам же легче уважать единицы морально авторитетных личностей, а в жизни копировать морально далеко небезгрешных.

Мы не ищем авторитетов, нам их навязывают. Навязывают в первую очередь телевизор и пресса, регулярно швыряя в нас рейтингами «влиятельных» людей и «элитарными» экспертными дискуссиями о неистребимости одного и того же, между одними и теми же людьми. Мы либо цыкаем зубом в их адрес, либо нет, но по сути в игру втягиваемся. "А он же шо сказал? А она же шо ему на это?" — вот итог наших размышлений над беседами авторитетов.

Не стала для нас моральным пастырем Церковь в широком, внеконфессиональном ее понимании. Ее воистину мудрые и светлые представители не отбелят начисто систему, которая позволяет себе благословлять негодяев, расцеловываться с убийцами, обдирать крестьян и сеять ненависть к другим. Это правда, что мы все это им позволяем. По календарно-бытовым соображениям.

* * *

Без морали — как правил игры — нам не выбраться из того, в чем мы оказались. Поскольку речь идет не об условно-духовной, а весьма реально-практической стороне медали. Есть сферы в нашей жизни, где нелюбовь к правилам игры может стоить нам не только морального уюта или материальных благ, но и жизни. С нами как территорией, не хотят и не захотят иметь дело другие территории, пока мы постоянно мечемся с правилами игры. И т. д…

В отличие от других обществ, у нас не работает гениально лаконичная моральная формула "так не делается". А это значит, что придется над этим поработать — нам. Поскольку проблема не в том, что нам никто не предлагает свое видение морали, свое видение правил игры.

Беда в том, что предложение превышает спрос…

Семейно-криминальный спор

Основную борьбу на промежуточных выборах в Закарпатский областной совет, которые состоятся 3 марта, уже традиционно будут вести Партия регионов и Единый центр. Первые попытаются за счет новобранцев создать долгожданное большинство, а вторые — хоть как-то компенсировать провальную кампанию последних парламентских выборов и доказать, что сбрасывать их со счетов в масштабах области рано.

Кандидатуры в пяти мажоритарных округах определены, кампания стартовала.

ЕЦ, идя на выборы, в который раз подтверждает имидж семейной партии. В Мукачевском округе (№ 5) Виктор Балога зарегистрировал кандидатом 24-летнего сына Андрея, а в Иршавском (№ 29) — жену Оксану. Еще три округа отданы предпринимателю, пенсионеру и чиновнику Мукачевской райгосадминистрации. То, что над "семейно-партийными ценностями" ЕЦ смеется вся Украина, В.Балогу ничуть не смущает — он и далее продолжает называть свою семью партией европейского типа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное