Читаем Зеркало полностью

— А ты понимаешь, что я не могу жить с человеком, который меня предал!

— Сколько тебе раз говорить, что я не виноват! Предал, предал… А может, дело совсем в другом? Слышал, замуж собралась? Так или нет?!

— Ну, даже если и собралась, тебе-то какое дело?

— Ты что говоришь? Я твой муж! У нас дочь!

— Вот и помнил бы о дочери, когда с этой. развлекался!

— Юля! Последний раз говорю: собирайся, поедем домой.

— А я тебе ещё раз говорю: никуда с тобой не поеду. Я выхожу замуж.

— Где Лиза? — внутри у него всё клокотало: дрянь такая, сама тут, видно, закрутила, а его виноватым делает. — Я заберу её с собой.

— Лизу ты больше не увидишь.

Виктор, размахнулся, чтобы ударить её, но вбежала тёща, повисла у него на руке.

— Убирайся отсюда! — Юля с презрением смотрела на него. — Лизу ты не получишь. Ещё нарожаете татарчат со своей Зульфией!

Он не помнил, как вернулся в город. Не заходя в свою квартиру, бешено заколотил в дверь соседки. Выглянула Зульфия — толстая, растрёпанная, как всегда, в халате, заулыбалась. Он схватил её за грудки, не обращая внимания на крик, выволок на площадку.

— Ты чего, с ума сошёл, что ли? — стараясь вырваться из его рук, орала она. — Пусти меня, идиот!

— Убью! — он совсем потерял над собой контроль. — Убью суку!

Из дверей стали выглядывать соседи, поднялся крик, шум, никто не мог понять, что происходит.

— Виктор, ты что делаешь, прекрати сейчас же, — кричали люди, но он продолжал наносить ей удары, пока она не упала. Он ещё два раза пнул её, потом кто-то схватил его сзади и оттащил от Зульфии. Кто-то вызывал милицию.

Дали ему три года. Отсидел от звонка до звонка. Юля, пока он сидел, подала на развод. Вышла замуж. За того самого Сашку. После освобождения он не стал возвращаться в родной город — что ему там делать? Уехал на Север, встретил Алёну, жизнь как-то устаканилась, о прошлом не думал. И вот тебе — на! Встретились!

Он вернулся в купе. Юля сидела, подперев лицо ладонями, смотрела в тёмное окно. На столике лежало нераспечатанный пакет с бельём. Алёна показав на неё глазами, пожала плечами: странная какая-то женщина.

«Ложись», — коротко сказал он Алёне и, подтянувшись на руках, взобрался на верхнюю полку. Его всего трясло.

Алёна спала, с головой укрывшись простынёй. Звякала ложечка в стакане, мерно раскачивался вагон, стучали колёса, изредка проносились встречные поезда, а Юля всё так же сидела, видимо, не собираясь ложиться совсем. Через некоторое время она поднялась и вышла в коридор, обдав Виктора знакомым запахом духов. Он вздрогнул. Не поменяла. Он всегда дарил ей в день рождения и на 8 Марта такие духи.

Он вдруг понял, что никогда не забывал её, никогда, даже когда совсем не думал о ней, даже когда бывал счастлив. Боль, что она ему причинила, со временем прошла, он смирился с тем, что потерял её, но она всегда жила в нём. Просто он научился жить без неё. Сейчас, увидев её так неожиданно, он не успел включить какие-то защитные реакции в организме, и прошлое хлынуло в него, как волна, и затопила его полностью.

Он, стараясь не потревожить Алёну, спрыгнул с полки, Осторожно отодвинул дверь и вышел в коридор. В коридоре было полутемно, под потолком горели ночные неяркие лампочки, шевелились от встречного ветра белые шторки с фирменным названием поезда. Юля стояла у окна, взглянув на него, она чуть подвинулась в сторону, давая ему место. Молчали. На стыках вагон начинало трясти, они несколько раз соприкасались плечами, но тут же старались отстраниться друг от друга.

— Как живёшь? — сиплым от волнения голосом спросил, наконец, он.

— Нормально живу.

— А Лиза? Как она?

— Всё нормально, — Юля подняла на него взгляд, — учится во втором классе. Отличница. — Помолчала. — Помогает за братиком ухаживать. Четыре года ему.

Он сжал зубы. Вот так. Значит, сын. Наверное, похож на отца — весёлого шофёра Сашку. А на кого же ему ещё походить!

— Ты, надеюсь, счастлива?

Она промолчала. Счастлива ли она? Сашка хороший, заботливый, детей любит, её обожает… А она его? Наверно, любит, раз живёт, раз родила от него ребёнка. Только. да что уж теперь говорить, сама виновата. Молодая была, глупая.

Загрохотал встречный товарняк, она испуганно отшатнулась от открытого окна, её разлетевшиеся волосы задели его по лицу. Инстинктивно он обнял её, снова почувствовав знакомый запах. И она не отстранилась, а как-то беспомощно прижалась к его плечу, такому родному, тёплому.

Открылась дверь соседнего купе, заспанный мужчина, задев их толстым животом, направился в сторону туалета. Юля отстранилась от Виктора, поправила волосы, вздохнула:

— Скоро Иркутск.

Поезд медленно полз по берегу, в воде отражались огни города.

— Юлька, я.

— Не надо ничего говорить.

— …понимаешь, я ведь и вправду ни в чём не виноват перед тобой. Не было у нас ничего тогда! Я хочу, чтоб ты это знала.

Она промолчала.

Прошёл назад толстяк, проводница вышла из своего купе — скоро станция. Несколько пассажиров уже выставляли в коридор свои пожитки.

— Я хочу увидеть Лизу, — Виктора толкали, ругались, что загородил проход, — скажи адрес, я приеду.