Читаем Зеркальная игра полностью

Он удивленно поднял голову, затем выпрыгнул из. кресла и быстро устремился к ней. Она не успела даже пошевелиться, как он уже крепко обнял ее и его губы прижались к ее губам. Его руки были так нежны, когда он поднимал ее с кресла... Комнату они покинули вместе.

Ветер, прорвавшийся сквозь крохотную щель окна спальни, захлопнул дверь. Они едва ли заметили это. Без слов, без мыслей, только с глухим шумом сердец и пугающей бездыханностью они отдались друг другу.

Полчаса спустя он встал, облачился в халат, скорчил ей гримасу и направился прямо на кухню. А она лежала в живописной расслабленной позе, прислушиваясь к шуму ветра, чувствуя, как разъярилось море, лениво размышляя о том, что творится сейчас в коттедже Тони, который предпочитала своему небольшому домику.

Она наполовину дремала, когда вошел Микель с виски для себя и пузырящимся и пенящимся молоком для нее. Дафни поежилась, и он набросил ей на плечи шаль.

Глядя на него, Дафни снова охватило желание ощутить его ласки, его железные объятия, его обжигающие поцелуи. Она хотела его, как никогда раньше...

— Ты не опоздаешь, дорогой?

— А тебе-то какая разница, ты ведь спишь как бревно,— заметил он, почесывая об нее свой нос.— Что нам нужно, так это две кровати, куколка!

— Нет! Никогда!

Он смеялся.

Она вдруг обнаружила, что тоже смеется, подумала, как он хорош в этом старом шелковом халате, мешком висящем на нем, с длинными ногами, с крепкими мышцами, загорелый до шоколадного цвета. Ей все в нем нравилось: глаза, нос, рот, ноги, руки, жилистое тело и даже затылок. Дафни вспомнила, что было время, когда они беседовали более откровенно.

Он рассказывал ей многое, делился неприятностями. Если б он только знал, как отчаянно она хочет делить с ним все: плохое и хорошее, горе и радость. Но сам он был уверен, что ей это не нужно.

Несколько лет назад, после того как он упал ночью в нескольких футах от обрыва, он долго был в ужасе и после сказал ей, что всегда боялся физической боли. Именно по ночам он иногда говорил об этом. А позже, в связи с другими обстоятельствами, она поняла, что ему вообще не хватало природного мужества.

К ней подкрались мягкие, дурманящие видения, она расслабилась, задремала.

Он встал и взял чашку.

— Проснись, дорогая, я не могу опаздывать.

Микель поцеловал ее и вышел, погасив свет над дверью. Она лежала в темноте с закрытыми глазами, ощущение теплоты не покидало ее. Дафни всегда себя так чувствовала, когда пила на ночь молоко, которое он приносил. А Микеля она сейчас представляла себе так ясно, словно он находился в комнате. Но его уже не было.

Завтра утром она проснется, и он будет рядом с ней с утренним чаем на подносе. Микель, когда бывал дома, не придавал значения тому, что должен вставать раньше. Он оказывал ей любую услугу и всегда был настоящим мужчиной.

Мысли начали путаться, и она заснула.

Она не знала, что это был ее последний спокойный и беззаботный сон.

Микель Моллоу не спеша просмотрел две газеты, выкурил три сигареты. Часы пробили одиннадцать, он и не взглянул на них, бездумно покачиваясь в кресле. Медленно оглядел комнату. Все вокруг было новым, ярким, чистым. Преобладал ярко-красный цвет, цвет крови. Микель поднялся и направился в спальню к жене.

Из холла проникал тусклый свет, и несколько секунд он молча смотрел на Дафни. Потом собрал свою одежду, убедился, что галстук и воротничок на месте, и вышел?

Закурив сигарету, Микель начал одеваться. Одевшись, вышел в холл, вынул из маленького шкафчика дождевик, потом спустился на крыльцо.

Ветер рвал и трепал его волосы, и он несколько раз приглаживал их, но поняв, что это бесполезно, перестал. Ветер продолжал дуть ему в спину, когда он подошел к гаражу, где находилась его машина и велосипед Дафни. Было 11,35, когда Микель Моллоу сел на велосипед и отъехал.

Коттедж, который он собирался посетить, находился всего в двух милях, но дорога на протяжении нескольких сотен ярдов круто поднималась вверх. На этом участке Дафни всегда толкала велосипед руками.

Дорога казалась лентой, протянутой между звездами. Ни заднего, ни переднего света Микель не включил, так как по дороге ночью никто не ездил, а вела она только к коттеджу. В одном месте дорога подходила вплотную к скале. Ветер рычал, как тысяча львов, и дул со страшной силой. Среди скал разносился резкий свист, производящий гипнотическое впечатление.

Переднее колесо велосипеда затряслось, как будто застряло в щели скалы.

Из темно ты вырос большой утес, по форме похожий на скалу дьявола.

Здесь Моллоу сошел с велосипеда, и прошло некоторое время, пока он смог отдышаться. В коттедже светились окна, будто его хозяин, Тони Роусон, ожидал Мике-ля в гости.

Капризный ветер вновь вздыбил его волосы.

Море ревело.

Фонари возле коттеджа, казалось, подмигивали. Вскоре он оказался уже так близко к коттеджу, что смог расслышать приглушенные звуки музыки. Вдруг рядом, как призрак, возник силуэт мужчины, и Микеля охватил безотчетный страх.