Читаем Зеркальная игра полностью

— Это как у фокусника,— пробормотала мисс Марпл.— Иллюзия достигнута «зеркальной игрой». Думаю, что это точный термин.

Внезапно вошел Стефан Рестарик.

— Алекс, ты помнишь Эрни Грэга, эту маленькую гадюку?

— Тот, который играл в спектакле «Ночь королей»? Кажется, что он обнаружил некоторый талант.

— Да. Талант у него есть, и он очень ловок. Как машинист — он великолепен. Он хвалился Джине, что выходил ночью, чтобы поболтаться в парке. Если его послушать, так он был вчера вечером в парке и что-то видел.

Алекс повернулся на каблуках.

— Что он видел?

— Он не хочет этого сказать. Я почти уверен, что он хочет заинтересовать всех собой. Это лжец первого сорта! Но, может быть, надо, чтобы его допросили?

— Сейчас лучше, чтобы им не занимались,— быстро сказал Алекс.— Не надо показывать, что все, что он рассказывает, нас интересует.

— Может быть... Да, ты прав... Вечером будет видно.

Стефан прошел в библиотеку. Мисс Марпл, поглощенная своей ролью публики, столкнулась с Алексом, который внезапно сделал шаг назад.

— Простите меня,— сказала она.

— Извините... А, это вы,— прибавил он ошеломленно, увидев ее.

Это восклицание человека, с которым она только что разговаривала, показалось мисс Марпл странным.

— Я думал о другом,— сказал Алекс.— Этот парень, Эрни...

Вдруг все в нем изменилось. Он сделал неопределенный жест рукой и пошел в библиотеку к Стефану. Звук голосов доносился из-за закрытой двери, но мисс Марпл едва их слышала. Замечание инспектора, о котором сказал Алекс, зародило в ее уме какую-то неясную мысль, полностью завладевшую ее вниманием. Это замечание, которое уже дало идею Алексу, возможно, дало идею и ей. Одну и ту же? Или другую? Она встала на то место, где стоял Алекс Рестарик. «Это не настоящий холл,— сказала она себе.-— Это только дерево, картон, ткань... Это сцена театра». Обрывки фраз мелькали в ее уме: «Иллюзия в глазах публики... Это зеркальная игра»... Она думала об аквариумах с золотыми рыбками, о женщинах, которые исчезают, обо всех трюках, которые фокусник делает для отвода глаз. В ее воображении возникла картина, вызванная словами Алекса, описание которой он сделал: агент Доджет, задыхающийся после бега... Прозрение осенило ее, и она все увидела.

— Ну конечно же,— сказала она вполголоса.— Это могло быть только так...

— О, Вилли, как ты меня испугал!

Вилли внезапно вышел из тени, и Джина, возвращавшаяся из театра, вздрогнула. Еще было не совсем темно, еще господствовал загадочный сумрак, и вещи теряли свой реальный вид и принимали фантастические формы, как бывает иногда в кошмарах.

— Что ты там делаешь? Обычно ты не ходишь в театр?

— Может быть, я искал тебя, Джина. Это как раз то место, где тебя легче всего найти.

Ласковый, слегка дрожащий голос Вилли не давал возможности подумать о какой-либо задней мысли. Однако, слушая его, Джина испытала легкое беспокойство.

— Эта работа мне очень нравится,— сказала она.— Я люблю запах красок, холста, атмосферу кулис.

— Да. Я понял, что ты к этому привязана... Скажи мне, Джина, как ты думаешь, сколько времени понадобится, чтобы выяснить все дело?

— Расследование судья будет производить завтра, но ничего не решится раньше двух недель. Во всяком случае, инспектор дал нам это понять!

— Две недели,— повторил Вилли задумчиво.— Скажем, три. А после мы будем свободны... И я вернусь в Америку...

— О!.. Но я не могу уехать таким образом. Я не могу покинуть бабушку... И будут еще два представления, постановку которых мы сейчас готовим...

— Я не сказал «мы». Я сказал — «я» уеду.

Джина остановилась и посмотрела на своего мужа. В сумерках он ей показался колоссальным. Он был спокойным гигантом и... возможно, это ей показалось, немножко угрожающим... Чем он мог ей угрожать?

— Ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Почему? Нет, я этого не сказал.

— Тебе наплевать, поеду я или нет, так? — спросила она с внезапным гневом.

— Послушай, Джина, нам надо объясниться. Когда мы поженились, мы не много знали о наших семьях и среде, из которой мы вышли. Мы думали, что это не имеет никакого значения. Мы думали, что самое важное — вести прекрасную жизнь вдвоем. Теперь первый акт окончен. Твоя семья никогда не делала и теперь не делает вид, что я ей дорог. Возможно, они правы. Я немножко другого рода. Но если ты думаешь, что я останусь здесь для того, чтобы делать мелкие работы в том деле, которое я рассматриваю как организацию сумасшедших, то ты ошибаешься. Я хочу жить в своей стране. Хочу делать дело, которое мне нравится и на которое я способен. Ты не «моя жена», образ которой я создал. Мы слишком поспешно женились, я этого хотел. Ты будешь права, если захочешь освободиться и начать жизнь сначала. Ты должна это решить. Если ты предпочтешь одного из этих артистов, дело твое, ты должна выбирать. А я возвращаюсь к себе.

— Ты последний осел! Я здесь развлекаюсь!

— В самом деле? Ну а я — нет! Тебя здесь развлекает даже убийство?

Джина остановилась.