Начался главный экзамен для конструкторского коллектива и всего завода. Час за часом, день за днем опытные специалисты в полевых условиях испытывали новое орудие. Сначала определялись баллистические данные стрельбы, исследовалась кучность боя и скорострельность. Затем на различном удалении изучались возможности снаряда пробивать броню. Экипаж демонстрировал время подготовки орудия к бою и открытия огня. Медики брали пробы воздуха внутри башни во время стрельбы, определяя его загазованность. Одновременно в ходе длительных маршей по дорогам с разным покрытием и по бездорожью узлы и детали пушки проходили проверку на прочность.

Грабин был готов к поломкам и отказам, без чего обычно не проходит ни одно испытание, но, к удивлению всех, Ф-32 не знала осечек. Особенно четко и надежно действовало противооткатное устройство. Даже видавшие виды работники полигона не верили в такую надежность и живучесть орудия, боялись, что успех может оказаться случайным. Под разными предлогами они увеличивали количество выстрелов в ходе испытаний.

Первым не выдержал чрезмерной нагрузки ствол. Его канал оказался изношенным больше допустимой нормы. С завода в срочном порядке поступила новая труба. Ее установили и экзамен продолжили. Члены комиссии, проводившей испытания, дали самую высокую оценку новой танковой пушке. А вскоре она была принята на вооружение. Серийное производство Ф-32 началось на Кировском заводе в Ленинграде.

Орудие для тридцатьчетверки

Остались позади месяцы напряженной работы. Казалось, можно отрешиться от всех забот, но Грабин не переставал думать о танковом вооружении. Ведь он еще не знал, на какой танк поставят его Ф-32 — на тяжелый, средний или она останется на легком.

Уже после того, как чертежи, документация и опытный образец пушки были направлены кировцам, Василий Гаврилович услышал, что ею будет вооружен тяжелый танк КВ, созданный на этом же заводе. Известие не обрадовало, а даже расстроило конструктора. Зная тактико-технические данные этой машины, Грабин был уверен, что Ф-32 не будет соответствовать ей своей мощностью. Тяжелый танк, по его твердому убеждению, должен иметь не только толстую броню, но и большую огневую мощь.

— Думаю о таком танке, которому не будет преград, — сказал он однажды Соркину. — Впереди дот — он разрушает его. На пути надолбы — он сметает их.

— Да, о такой пушке приходится пока мечтать.

— А если она уже есть? — Грабин развернул перед Соркиным черновики расчетов. — Вот, ознакомьтесь. Предварительные данные еще одной пушки. Начальная скорость снаряда семьсот десять метров.

Соркин, ознакомившись с расчетами, подозвал инженера ГАУ Горохова, который вместе с ним работал на заводе:

— Посмотри, Василий Иванович, по-моему очень хорошие данные.

Тот долго исследовал многочисленные цифры: то удивленно вскидывал вверх брови, то недоверчиво хмурился, наконец оторвался от бумаг, сказал:

— Очень длинный ствол. Танкисты даже разговаривать не станут. Они страшно боятся, что при движении танка по пересеченной местности пушка будет черпать землю.

— Но ведь укорочение ствола приведет к уменьшению мощности! — вскипел Грабин.

— Это мы хорошо знаем, — улыбнулся Горохов. — А у заказчика свои требования. Он диктует условия, и мы должны их выполнять. Надо подумать, как добиться, чтобы ствол пушки стал короче, а мощность резко не снизилась.

— Я не алхимик. Я знаю и уважаю законы физики, — Грабин начал собирать со стола бумаги.

— Законы нарушать не надо, — Горохов говорил спокойно, зная отходчивый характер Грабина. — А поработать над проектом придется. У меня есть сведения, что нашими коллегами из Харькова создан средний танк, обладающий прекрасными ходовыми и маневренными качествами, имеющий хорошую броневую защиту и самые совершенные формы. С кем приходилось беседовать, все пророчат ему большое будущее. Но пока нет для него достойной пушки. И вот эта, — Василий Иванович кивнул на кипу бумаг в руке Грабина, — может оказаться очень кстати.

Несколько дней Василий Гаврилович не мог успокоиться. В нем словно боролись два конструктора. Один доказывал, что средний танк должен иметь пушку значительно мощнее Ф-32. И не надо бояться, что ствол ее становился длиннее на полтора метра. Другой советовал прислушаться к мнению танкистов. Но тогда в спор вступали цифры. И Грабин буквально скрипел зубами от злости, глядя, как сантиметры, отнимаемые у ствола, безжалостно съедают мощность орудия.

После долгих колебаний Василий Гаврилович решил готовить пушку с удлиненным стволом. Чтобы подчеркнуть преемственность, ей присвоили индекс Ф-34. Собрав коллектив КБ, Грабин изложил принципы компоновки орудия. Согласно его замыслу, предполагалось широко использовать типовые схемы и принцип подобия различных узлов и деталей. Мысль простая. Новая пушка создается на базе своей предшественницы. Все, что можно использовать, переносится без изменений, там, где возникает необходимость применить новую конструкцию, нужно добиваться, чтобы она строго вписывалась в общую схему.